– С этим понятно, – нетерпеливо махнул рукой Юрий Сергеевич. – А больше? Скажем, те, кто тебя пытался похоронить в пещере? – задал разведчик более конкретный и наводящий вопрос.

– Никак нет, – решительно махнул головой Полундра. – Исключено. Если бы они меня нашли, пока я без сознания был, – наверняка бы добили. А если бы местные… Ну, не знаю насчет «Скорой», но мимо бы точно не прошли. Не бросили бы, – предположил Сергей.

– Это хорошо, – Васюта сделал последнюю затяжку и выбросил остаток сигареты в темноту. – Это нам очень даже на руку. Так, возвращаться в лагерь вам нельзя. – Юрий Сергеевич глянул на боевых пловцов. – Если вы погибли и вышли из игры – значит, так тому и быть. Пусть диверсанты так и считают. Ну что же, товарищи офицеры, – начальник разведывательного управления Балтийского флота повысил голос до торжественных ноток, – считайте, что для вас эта операция закончена. Благодарю за службу!

– Как закончена? – вместо обычного: «Служу России!» возмутились боевые пловцы. – А как же Наташа?

– А это уже не вашего ума дело, – резонно заметил капитан первого ранга. – У меня у самого дел по горло, а тут еще с вами цацкайся. Один – убийца, другой – демон из подземелья… Николай, – обратился он к водителю, – давай в Питер. С ветерком.

– Слушаюсь, товарищ капитан первого ранга, – с готовностью откликнулся шофер, заводя двигатель, – только если «с ветерком», вы уж будьте добры, пристегнитесь.

– Кто убийца? – тихо спросил Полундра, наклонившись почти к самому уху Малиновского. – Это он кого имел в виду? Наташу?

– Меня, – так же тихо прошептал Геннадий Геннадьевич и махнул ладонью: – После расскажу.

В эту ночь по шоссе, ведущему в Санкт-Петербург, мчалась не только служебная «Волга» начальника управления разведки Балтийского флота. Странный круиз по рекам и речушкам, впадающим в Неву, совершал старенький, ничем не примечательный микроавтобус «Мерседес». В кабине автомашины сидела такая же неприметная троица рыбаков: спиннинги, палатка, котелки, провиант и прочие рыбацкие принадлежности. Рыбаки и рыбаки. Разве что на промысел они выбрались в неурочный час – в самый разгар ночи. Ну да кому до этого какое дело? Может, кто-то из них раньше не смог, а может, машина в дороге сломалась, и, пока чинили неисправность, упустили время клева?

Если бы кто-то мог проследить маршрут, то мог бы заподозрить неладное в том, что рыбаки перемещались от одной речки к другой, нигде не задерживаясь больше чем на десять минут. Но и этому могло найтись объяснение: выбор места для рыбалки – первостепеннейшее дело. И коль время уже упустили, а до утреннего лова еще далеко, то, чтобы наверстать упущенное, лучше помотаться по водоемам и выбрать идеальное пристанище, чем бездумно приткнуться у первой попавшейся канавы.

Единственное, что вряд ли смогли бы объяснить рыбаки, так это свое странное поведение на берегу речек. Вместо того чтобы поискать место, которое идеально подходило бы и для лова и для стоянки, машина находила открытый, пологий берег, сдавала задом, осторожно спускаясь к самой воде, и останавливалась. Можно было бы предположить, что компания решила опробовать новый, никому ранее не известный способ рыбалки – забрасывать спиннинги прямо из кузова автомобиля.

Но рыбаки проворно выскакивали из кабины, шлепали по колено в воде к задним дверям микроавтобуса, влезали внутрь и вместо рыбьего прикорма охапками сбрасывали в воду самый настоящий мусор: пластиковые бутылки, куски досок, остатки упаковок из пенопласта, куски поролона, головы от каучуковых игрушек и еще целый набор непотопляемых отходов цивилизации.

Проделав молча всю эту непонятную стороннему наблюдателю операцию, троица рыбаков так же тихо и слаженно, словно подчиняясь чьему-то неслышимому приказу, снова забиралась в микроавтобус и отъезжала, направляясь к следующей речке. Причем именно к той, которая впадает в Неву.

И только под утро, еще до восхода солнца, когда небо только-только начинает светлеть, а в деревнях просыпаются первые петухи, «Мерседес» подкатил к Тосне и остановился метрах в пятистах от реки. Из него вышли усталые, но довольные рыбаки и направились к своему лагерю.

– Если кто хочет перекусить, есть бутерброды с сыром и ветчиной, – бросил своим товарищам Александр Деболюк, бывший сослуживец Полундры, – можно быстро разогреть в микроволновке. Но предупреждаю: спать нам осталось не больше трех часов. Потом – за работу, – с этими словами он стащил с себя высокие сапоги, промокшую за ночь одежду, забрался в гамак и моментально уснул, предоставив своим подчиненным самим распоряжаться оставшимися часами отдыха.

– Товарищ инспектор, вы только поглядите, сколько мусора плывет! – удивленно воскликнул работник «Рыбнадзора», обращаясь к своему начальнику, сидящему на руле служебной моторной лодки. – И откуда его столько взялось?

– Ну-ка, – инспектор «Рыбнадзора» кивком головы приказал подчиненному сменить его на корме, сам перебрался чуть вперед и, поднявшись в полный рост, приладил к глазам бинокль. Впрочем, и так хорошо было видно мусорное пятно, широким сектором покрывшее неширокую речку. – Мать моя… – озабоченно пробормотал инспектор и приказал: – Глуши мотор! Еще на бомбочку напоремся. – Он с озабоченным видом полез в карман непромокаемого плаща, извлек из кармана мобильный телефон и набрал какой-то короткий номер.

– Какую бомбочку? – удивился подчиненный.

– А ты что, не слыхал, что ли?

– Про что?

– Про то, что в Питере творится? – пояснил инспектор.

– Не слыхал, – помотал головой подчиненный. – А что?

– А то, – инспектор «Рыбнадзора» предупредительно поднял указательный палец вверх, призывая подчиненного к соблюдению тишины. – Алло, Сергей Павлович? Это инспектор Титов говорит. Да. Вы просили сообщать вам лично, если на реке будут замечены какие-нибудь непорядки… Нет, браконьеров пока не обнаружено. Обнаружен мусор. Много. Как куда сплавляется? Вниз по реке. Точнее? В Неву. Я ж говорю – много. И что самое непонятное – откуда он взялся. Никаких свалок, никаких заводов у нас тут нет, туристы так насвинячить не могли, вот я и решил сообщить. До устья? Километров семь-восемь. Ага, понял. Понял. Иду встречать. – Инспектор отключил связь, сунул мобильник в плащ.