Нужно было во что бы то ни стало освободиться именно сейчас, каким-то образом предупредить участкового, спасти жизни милиционеров и спастись самой. Наташа с остервенением двигала ногами по швеллеру, но липкая сторона скотча залепила на уголке все зазубрины, путы скользили по металлу, как по лестничным перилам, и никак не хотели рваться…

– Хорошо тут у вас, – произнес участковый, с завистью осматривая блага цивилизации, – богато.

– Ну, товарищи мои – люди тоже не бедные, – Деболюк кивнул в сторону молчаливых подельников. – Дачи у нас у всех есть, а вот местечка, где трем заядлым рыбакам можно было бы приткнуться и летом, и зимой, – нету. Вот и решили сброситься и купить дом на берегу. Выбирали, кстати, недолго. Ваш поселок – идеальное место: великолепная природа, отменная рыбалка. А большего нам и не надо.

– Богато у вас, – повторил лейтенант, рассматривая микроволновую печку, двухкамерный холодильник, последний телевизионный писк и прочую кофеварочно-кухонную мелочь. – Только грязновато как-то.

– Комфорт пришел и в нашу страну, – мягко улыбнулся отставной офицер. – А вот насчет грязи… Мы тут решили какую-нибудь женщину нанять. Чтобы прибиралась и за домом в наше отсутствие присматривала. Вы тут всех знаете. Нет у вас кого на примете? Только чтобы порядочная была?

– Поспрашиваю, – пообещал участковый. – Работы у нас не хватает. Особенно зимой.

– Товарищ лейтенант, – в комнату вошел один из сопровождавших милиционеров, – чердак и дом осмотрели. Ничего подозрительного нет.

– А подвал? – поинтересовался участковый у подчиненных, но те только пожали плечами. – Подвал в доме есть? – обратился страж правопорядка к Деболюку.

– Конечно, – улыбнулся тот, – что же это за дом без подвала? Пойдемте, – и он жестом пригласил участкового следовать за ним.

Подойдя к деревянному люку, предводитель шайки откинул крышку и, указав на приставную лестницу, уходящую в полумрак, пригласил:

– Спускайтесь. Осматривайте. Я сейчас свечку зажгу. – Деболюк присел над огарком, стоящим на полу рядом с люком, и полез в карман…

Наташа отчетливо слышала все разговоры, скрип ступенек, по которым спускался лейтенант, но никакого знака подать милиционеру не могла.

– Подвал как подвал, – удовлетворенно произнес участковый, осмотрев при свечном пламени прямоугольную постройку. Лопаты, кирки, поломанные грабли, небольшой верстак, слесарные и столярные инструменты, кучи строительного мусора, деревянные отходы… Обычный подземный склад ненужных вещей, если не считать, что за умело выстроенной и скрытой перегородкой находится еще одно помещение, в котором в данный момент томилась Наташа. – Ничего особенного, – констатировал результаты осмотра милиционер и стал взбираться по скрипучей лестнице обратно, наверх.

– Извините за беспокойство, Александр Владимирович, – вежливо извинился блюститель правопорядка, отряхивая перепачканный глиной рукав кителя. – Служба.

– Понимаю, – сочувственно вздохнул Деболюк и вежливо улыбнулся. – Если вдруг еще потребуется какая помощь – милости прошу. Всегда окажем содействие.

– До свидания, – откозырял участковый и двинулся вместе со своими спутниками на выход.

– Всего хорошего, – отозвался отставной моряк, дежурно улыбаясь.

Через минуту милицейский «уазик» забарабанил мотором и, выпустив сизый клуб дыма, умчался к домам сельчан.

…Наташа готова была разрыдаться от обиды, но поделать ничего не могла. Оставалось терпеливо ждать своей невеселой участи… Но так просто сдаваться девушка не собиралась. Судя по всему, бандиты не собирались убивать ее прямо сейчас. Значит, время еще есть и есть шанс, надежда на спасение. Если нет помощи со стороны, то она попробует позаботиться о себе сама.

И девушка с еще большим остервенением стала пытаться освободиться от ненавистных пут.

В эти оставшиеся до международного экономического саммита дни Санкт-Петербург представлял собой довольно-таки странное зрелище. С одной стороны, к предстоящему знаковому политическому событию город разряжали, как новогоднюю елку. Флаги почти всех европейских, развитых азиатских и американских стран можно было увидеть чуть ли не на каждом перекрестке Северной столицы – от огромных полотнищ до совсем маленьких, годных разве что для размахивания по пути следования представительских кортежей.

Над каждой улицей, даже не говоря про окраины, висело по несколько перетяжек со словами неописуемой радости российских граждан принять у себя лидеров мировых держав. А над центральными проспектами от перетяжек просто рябило в глазах. На разных языках выражались слова благодарности, гостеприимства и щенячьего восторга. По чьему распоряжению украсили этим уродством улицы – было понятно. Не ясно было другое – какой идиот был составителем этих «великолепных» слоганов, кто и, главное, где выискал этих народных умельцев-рифмачей.