Шрифт:
Чарский не стал спорить.
– Как хотите, господин Никольский. Вас проводят в палату. Располагайтесь, отдыхайте. Встретимся позже…
Что-то в поведении владельца санатория настораживало Кремера. Ему казалось, что Чарский ведет себя не так, как полагается врачу по отношению к пациенту. Ни за что на свете он не смог бы сформулировать, в чем заключается эта разница. Но что-то здесь чуть-чуть не так…
– Благодарю вас, доктор.
– Вас проводят в палату, – повторил Чарский и нажал кнопку звонка. В кабинет вошел плечистый детина в белом халате. – Познакомьтесь с доктором Герасимовым.
Кремер смерил доктора Герасимова взглядом. Если тот и получил медицинское образование, то учиться ему явно приходилось в перерывах между раундами боксерских матчей в категории тяжеловесов.
Герасимов (если его так звали) не отличался разговорчивостью. Он молча провел Кремера к двери в самом конце длинного коридора, толкнул ее и удалился. Кремер вошел в комнату.
Здесь царствовал спокойный комфорт. Удобная мебель мягких ненавязчивых расцветок, ванная комната с душем, отделанная голубым кафелем, в спальне напротив кресла – видеосистема. Подбор дисков – в основном видовые ленты о природе, интимно-медитативная музыка вроде Шаде или Астрэд Джильберто. Из фильмов – преимущественно комедии. На высоких и широких окнах прочные стальные решетки…
Кремер поднял трубку телефона.
– Слушаю, – сразу проговорил медоточивый женский голос.
– Мм… Ээ… Будьте любезны, просветите меня насчет ваших порядков в отношении обеда. Я, знаете ли, немного проголодался.
– А что бы вы желали получить, господин Никольский?
– Не знаю… Что-нибудь попроще. На ваш вкус.
– Вам принесут обед, – пообещал голос, и послышался непрерывный сигнал.
Однако полчаса спустя обед еще не доставили. Кремер подошел к двери… Заперто. Вот так сюрприз… Кремер готов был поклясться, что Герасимов не закрывал дверь на ключ, да и замочной скважины снаружи, кажется, не было. Какая-то автоматика. Любопытно, у них принято держать пациентов под замком или персональное внимание проявлено исключительно к особе Кремера? Он поднес к уху телефонную трубку. Ни гудка, ни ответа. Молчание. Похоже, Андрей Викторович, вы сами себя посадили в тюрьму. Неужели все-таки Голдин?
Он подергал решетки, убедившись в их несокрушимости. Закурил, выбрал видеодиск с концертом Эла Джерро, устроился перед телевизором, вытянул ноги. По логике, поведение доктора Чарского будет зависеть от того, точно ли он знает, с кем имеет дело, или только подозревает в общих чертах, что ситуация дурно пахнет. Во втором случае можно ожидать чего угодно – пыток, наркотиков, «сыворотки правдивости»… А чего ожидать в первом случае?
Через два часа Кремер так и не получил обеда. Как невежливо, уважаемый доктор.
15
Дверь открылась бесшумно. На пороге стояли трое – доктор Чарский в клетчатом пиджаке и белой рубашке без галстука, Герасимов и еще один персонаж аналогичной комплекции. Двое последних вытащили пистолеты и застыли по обе стороны двери, а Чарский шагнул вперед.
– Что это значит?! – агрессивно заговорил Кремер, решив пока придерживаться тактики оскорбленного, ничего не ведающего человека.
– Надеюсь, вы отдохнули, Андрей Викторович? – отечески осведомился доктор Чарский. – Готовы к разговору?
Так. Теперь все ясно.
– Вам придется ответить за это, – процедил Кремер, чтобы сказать хоть что-нибудь.
Смех Чарского прозвучал негромко, но настолько низко, что казалось, задрожали оконные стекла.
– Надеюсь, господин Кремер, вы умный человек. Давайте я расскажу вам кое-что, а потом мы с вами вместе подумаем о дальнейшем… Видите ли, когда вы влезли сюда ночью… Словом, эту видеозапись я немедленно передал на компьютер моего друга, и вот… А вам обо мне, безусловно, рассказала эта скотина, Сомов? Опознал-таки… Но все к лучшему, когда…
– Где Ольга? – перебил его Кремер. – Она жива?
– Конечно, жива, – удивился Чарский. – Она, разумеется, не здесь, но зачем же мне уничтожать ценный товар?
Кремера передернуло.
– Доказательства! – потребовал он.
Чарский кивнул громилам. Герасимов спрятал пистолет и достал резиновые ремни, какие применяют в психиатрических лечебницах для усмирения буйных пациентов. Рассчитанными движениями он пристегнул руки Кремера к подлокотникам кресла, лишив того возможности двигаться. Второй громила вынул из кармана видеодиск.
На однотонном фоне экрана сначала высветились цифры в правом нижнем углу – дата и время. Сегодня, час назад. Потом экран мигнул, и появилось изображение комнаты с выложенными белым кафелем стенами, залитой светом бестеневых ламп, наподобие операционной. У стены на высоком металлическом столике лежали шприцы, медицинские инструменты, ампулы. Дверь комнаты открылась, и в кресле на колесиках человек в маске вкатил Ольгу.
Кремер закричал от ужаса.
Она была похожа на чудовищную карикатуру на человека. На высохшем, обтянутом желтой кожей лице сверкали огромные, будто лишенные век, глаза. Бескровные губы дрожали, словно пытаясь что-то произнести и не находя сил. Изможденное, исхудавшее скелетообразное тело плотно охватывали широкие полосы резины, прижимавшие ее к креслу.