– Попрощайся с мамой, детка, – прорычал он. Палец его напрягся на спусковом крючке. – Ты умрешь легко, но эта сука, предательница, будет подыхать долго…

Внезапно он вздрогнул. Что-то изменилось в его лице, словно он неожиданно увидел призрак за окном. Он медленно опустил руку с пистолетом и тяжеловесно повернулся.

– Ольга, – пробормотал он и свалился к ногам Кремера. Из-под его левой лопатки торчала рукоять финки, украшенная свастикой. Смоленков был мертв.

Ольга пристально посмотрела на труп бывшего актера, сощурив глаза.

– Считай это разводом, – сказала она.

Кремер вытащил пистолет и выглянул за дверь. Кармазина видно не было.

– Отсюда ни шагу, – предупредил Кремер, сунул Ольге в руку пистолет Смоленкова и стал осторожно спускаться по лестнице. Профессора не было и на втором этаже. Не иначе как этот дьявол подстроил ловушку, но какую и где?

– Не двигаться, – прозвучал бархатный баритон за спиной Кремера. – Бросьте оружие.

Кремер бросил «макаров» на ковер и обернулся с поднятыми руками, стараясь не делать резких движений. Кармазин, похожий на взъерошенного грифа, стоял в проеме потайной двери с автоматом в правой руке.

– Сядьте, – приказал он.

Кремер опустился на стул. Кармазин держался метрах в двух, его автомат был наготове, и Кремер ничего не мог поделать.

– Скверная операция, профессор, – небрежно заметил он.

– Вы так считаете? – Брови Кармазина поползли вверх.

– Конечно. – Кремер пожал плечами. – Плохо, непрофессионально. Для человека с вашим опытом вы наделали непростительно много ошибок и в результате потеряли своих людей. Вам ничего не стоило вызвать подкрепление еще из-за ворот, держа внешнюю территорию под контролем. Вместо этого вы ворвались сюда и затеяли идиотскую стрельбу. Вы неврастеник, Кармазин. Вы просто ненормальны. Вам самое место в сумасшедшем доме.

Лицо профессора багровело, руки начинали трястись. В любую секунду он мог нажать на спусковой крючок, только чтобы не слышать слов Кремера.

– Я это понял сразу, когда увидел ваши оборонительные рубежи, – спокойно продолжал Кремер. – Вы страдаете манией преследования, отягощенной манией величия. Вам кажется, что вы земной бог, Кармазин, и, когда что-то грозит лишить вас этого заблуждения, вы теряете голову и не считаетесь ни с чем, лишь бы вернуть чувство превосходства. Но это чувство лжет вам. Вы сами себе лжете и в глубине души знаете это. Вашего превосходства не существует. Вы заурядны, Кармазин. Вы проиграли, и мне даже не жаль, что вам придется умереть. Обернитесь.

Профессор порывисто оглянулся, и Кремер сорвался со стула. Его ботинок врезался в скулу профессора, автомат отлетел в сторону. Кармазин покатился по полу, тут же вскочил и бросился к лестнице. Подбирая пистолет (автомат лежал слишком далеко), Кремер потерял пару секунд. Кармазин выбежал на лестницу, скатился по ней и понесся через холл к разбитой стеклянной стене. Вспрыгнув на узкий подоконник, он поскользнулся – подоконник был залит водой, а нога Кармазина вдобавок попала на выпуклый осколок хрустальной вазы. Он взмахнул руками, стараясь сохранить равновесие, отчего еще больше стал похож на грифа, и обрушился всем телом на длинные, изогнутые, как ятаганы, обломки толстого витринного стекла, торчащие из рамы. Один из этих обломков разорвал его сонную артерию, прошил горло насквозь и вышел под скулой с другой стороны шеи. В сущности, ему почти снесло голову. Когда Кремер подбежал, кровь еще хлестала фонтаном, но это была уже кровь мертвеца.

Наверху, на лестнице, показалась Ольга.

– Ты убил его?! – закричала она.

– Нет, – сказал Кремер. – Его убили его собственные комплексы. Поехали отсюда скорее, а то не ровен час явится еще кто-нибудь.

– Подожди. – Она спустилась, нахмурилась, подошла ближе и осмотрела плечо Кремера. – Ты ранен… Весь пиджак в крови.

– Царапина. Но, да… Нельзя же возвращаться в окровавленном пиджаке. Придется распотрошить гардероб Кармазина.

Он снял пиджак и рубашку. Ольга разыскала аптечку и быстро, ловко перевязала рану. Кремер потратил немного времени на поиски пиджака, похожего на прежний. Если пост лейтенанта Садчикова еще на месте, было бы нелегко объяснить, почему Кремер ехал на пикник в одном костюме, а возвращается в другом. К счастью, поиски увенчались успехом. Кремер и Ольга вышли к машине. На капоте и бампере «девятки» остались вмятины после того, как Ольга сбила охранника, но малозаметные и без следов крови. Кремер выбрасывал из корзины снедь и наполовину опорожнял бутылки, выливая содержимое на землю – как бы Садчикову не пришло в голову заинтересоваться, почему это на пикнике не притрагивались к еде и выпивке. Он сделал и глоток коньяка, для запаха.

В «макарове» оставалось всего три патрона, но больше никакого оружия Кремер не взял, как раньше не взял оружие оперативников у эллинга. Пистолет Смоленкова Ольга положила куда-то, когда перевязывала рану Кремера…

Он оглянулся на залитый кровью, разгромленный дом. Догорающий «Ягуар», пахнущие паленым мясом останки возле него… Кремер отнюдь не отличался преувеличенной чувствительностью, но эта картина и ему не была безразлична.

Неожиданно они услышали тихий стон. Стонал раненый охранник – а они совсем о нем забыли! Кремер подошел, склонился над парнем.

– Как ты, дружище?

– Ничего… В ногу попали, но в самую кость! Боль адская, я сразу сознание потерял… Что тут произошло? Где профессор?

– Мертв. Все трое мертвы.

– О господи…

– Я должна осмотреть тебя, – энергично заявила Ольга. – Само собой, перевязка, а если раздроблена кость…

– Вы врач?

– Помолчи.

Вдвоем с Кремером они перетащили парня в холл и уложили его на узкий диван-кушетку. Пока Ольга возилась с ним, Кремер задал вопрос:

– Ну как, ты еще хочешь ехать с нами?