– Прекрасно, – пробормотал он. – Прекрасно.

Он уселся за журнальный столик, положив перед собой коричневый кейс.

– Все в порядке. Вы справились с заданием, Андрей Викторович. Примите поздравления… По этому поводу не грех и выпить, – он достал из кейса плоскую фляжку коньяка. – Настоящий грузинский! – Он хохотнул. – Пусть этот французский клопомор пьют лягушатники.

– Минуточку, – сказал Кремер. – Я выполнил свою часть договора. А ваша часть? Пятьдесят тысяч долларов?

– Вот он, ваш гонорар.

Голдин снова поднял крышку кейса, что-то нажал сбоку. Отскочило второе дно. Кремер увидел аккуратно перетянутые будто бандероли пачки денег.

– Все пятьдесят тысяч, – произнес Голдин тоном фокусника, только что извлекшего зайца из цилиндра. – Десять пачек, в каждой по пятьдесят стодолларовых купюр. Можете пересчитать.

– Я в вас не сомневаюсь, – сказал Кремер.

Он и в самом деле не сомневался – все деньги здесь, и не фальшивые. Зачем устраивать какие-то трюки, коль скоро Голдин уверен, что этих денег Кремер все равно не получит?

– Ну а теперь, – проговорил Голдин, – мы можем выпить и побеседовать?

– Конечно.

Голдин оживился. Кремер достал маленькие рюмки, Голдин откупорил коньяк и налил в каждую рюмку доверху. Кремер ждал. Голдин усмехнулся и выпил первым, давая понять, что коньяк не отравлен. Выпил и Кремер.

– Буржуи, – сказал Голдин, – учат нас, что коньяк нужно пить из бокалов. И это одно из их исторических заблуждений… Что это за квартира, Андрей Викторович?

– Я просто снял ее.

– Да, понятно. Разумеется, нам понадобится ваш полный отчет об операции. – Голдин вновь наполнил рюмки. – Прозит!

Он выпил, поперхнулся, закашлялся.

– Ох… Бывает… – пробормотал он, запинаясь. – Дайте воды, пожалуйста…

Кремер вышел в кухню, налил стакан воды, еще и потоптался там с полминуты – надо же было дать Голдину время, в котором тот нуждался.

Снова войдя в комнату, Кремер протянул Голдину стакан.

– Ну как, ничего?

– Да, случается… – Голдин снова наклонил флягу над своей рюмкой. – Ну, теперь выпьем пристойно.

– Подождите…

– Что такое?

– Видите ли, – начал объяснять Кремер, – только что завершившаяся удачная операция знаменует начало сотрудничества, которое, как я надеюсь, будет долгим и плодотворным, не так ли?

Голдин неуверенно кивнул, пытаясь понять, куда дует ветер.

– Своего рода новый этап наших отношений, – продолжал Кремер, – так сказать, некое братство. И вот во имя укрепления этого братства я предлагаю по старинному шотландскому обычаю обменяться рюмками. Вы выпьете из моей, а я из вашей.

Голдину явно пришелся не по душе только что изобретенный Кремером старинный шотландский обычай.

– Лишняя сентиментальность, – буркнул он. – Мы с вами люди дела. Пейте, да и все.

– Нет, я настаиваю, – возгласил Кремер с шутовской улыбкой. – Старинный обычай!

Чуть не опрокинув стул, Голдин вскочил.

– Да вы пьяны! Вы что, пьете с самого утра?

Кремер вытянул руку. Его рюмка почти коснулась губ Голдина. Тот с силой ударил Кремера по руке, рюмка вылетела, как из пращи, и разбилась об стену. И тут же Кремер нанес Голдину такой роскошный апперкот, какого не выдавал, наверное, со времен студенческих боксерских матчей. Голдин рухнул как подкошенный. Кремер рывком поднял его на ноги и влепил еще один пушечный удар.

Сколько раз в жизни Кремеру приходилось драться, он не взялся бы подсчитать, и редко при этом он испытывал какие-то особые эмоции. Сейчас он впервые не дрался, а избивал человека, и делал это с мрачным удовлетворением, движимый одной лишь жаждой причинять этому человеку боль, как можно больше боли. Он бил кулаками и ногами, с использованием известных ему приемов и просто наотмашь. Лицо Голдина превратилось в кровавую маску, выбитые зубы падали на пол, он что-то мычал в полубессознательном состоянии, а Кремер бил еще и еще, пока не ощутил, что наносит удары уже по бесчувственному мешку с костями. Только тогда он остановился, тяжело дыша.

– Это тебе только за Анжелу, гадина, – сказал он.

Обыск в карманах Голдина дал ожидаемые результаты. Оружия не было. Правильно, бесполезная вещь – не дал бы ему Кремер вытащить оружие. Нашлась упаковка таблеток, где не хватало одной – очевидно, той самой, которая растворилась в коньяке в рюмке Кремера. А вот и пластиковый шприц, наполненный коричневатой жидкостью, тактический резерв. Кремер ведь мог и отказаться пить с Голдиным, или обстановка не располагала бы к тому. Но на шприц положиться трудно, если тот, кого требуется убить, постоянно настороже. Совместная выпивка несравнимо предпочтительнее.

В кейсе Голдина, кроме денег, ничего любопытного не нашлось. Кремер закрыл кейс и защелкнул замки. А вот что же это у него за устройство такое? Счетчик Гейгера, для определения радиоактивности? Не похоже.

Кремер поднял Голдина с пола, взгромоздил в кресло. Потом он принес с кухни еще стакан холодной воды и выплеснул Голдину в лицо. Тот зашевелился и застонал:

– Голова…

– А, голова болит? – посочувствовал Кремер. – Вот, примите таблеточку от головной боли.

Он сунул Голдину под нос извлеченную из его же кармана упаковку таблеток. Голдин отшатнулся, будто увидел ядовитую змею. Кремер хмыкнул, положил упаковку на стол.