– Вы любопытны, Андрей Викторович… – Он снова разлил коньяк. – Это вас и погубило, как ту кошку из английской поговорки… Не торопитесь, расскажу. Правда, пользы вам от этого будет мало, потому что сегодня вы умрете…

– Спасибо на добром слове.

– Не за что… Но если бы вы и остались жить, уже ничего не смогли бы сделать. Слишком поздно… Ваш поезд ушел.

Вторая рюмка первоклассного коньяка окончательно поставила мозги на место, но и что толку? Кремер сидел на полу, прикованный к толстой железной трубе, живой лишь до тех пор, пока Шабанову не надоест наслаждаться триумфом. Полковник Горецкий, полковник Шведов, попрощайтесь с Андреем Кремером… Вы рассчитывали на него, но игра оказалась ему не по зубам. Вот теперь – гейм овер. Конец.

Шабанов открыл чемодан, извлек оттуда кейс и положил на стол.

– Вы догадываетесь, что здесь находится? – спросил он.

Кремер дернул плечом:

– Вы украли из лаборатории какую-то химическую штуковину. Может быть, она там и есть.

– Именно, – удовлетворенно проговорил Шабанов. Он достал сигареты, протянул пачку Кремеру, дал ему огня и закурил сам. – Вот вы ее вроде как и нашли. Я всегда верил, что однажды каждый найдет то, что ищет. И вы, и я. Несчастный профессор Скрябин тоже нашел то, что искал… Каждый находит, Андрей Викторович.

Слушая Шабанова, Кремер искал в уме шанс на спасение. Вот если бы Шабанов подошел достаточно близко, чтобы можно было схватить его, двинуть головой о батарею… Возможно, ключи от наручников в его кармане… Однако подходить он как будто не намерен. Да, за время краткого знакомства с Кремером Шабанов крепко усвоил правило «соблюдай дистанцию»…

– О подлинном назначении этой, как вы изволили выразиться, химической штуковины, – продолжал Шабанов, – вы не узнаете, такого счастья напоследок вам не видать. А здесь в кейсе, так сказать, полуфабрикат, и свойства его довольно интересны. Допустим, разбивается капсула, вещество попадает в воздух, и все люди в радиусе примерно десяти километров умирают мучительной смертью. Какой? Попадая в организм, эта штука вызывает так называемую цепную реакцию автолиза. Клетки пожирают сами себя, так как из лизосом высвобождаются автоматические энзимы – вы знаете, что это такое? Нет? Я тоже не очень, но нам в данном случае важен результат. А результат ожидается следующий: люди постепенно и неотвратимо превратятся в малоаппетитные такие комья слизи…

– И вы собираетесь это сделать?

– О да. Одной капсулой вполне допустимо пожертвовать – и вы мне поможете.

– Я?

– Да, вы. Видите ли, Кремер, я хочу устроить небольшое демонстрационное шоу здесь, в Верхней Часовне, чтобы нас оставили в покое.

– И какую роль вы отводите мне?

Шабанов немного помолчал, загасил сигарету.

– Вы просто удачно подвернулись под руку. Я ни о чем вас не спрашиваю, Андрей Викторович – ни о том, почему вы Славин, а не Кремер, ни о том, на какую спецслужбу вы работаете… Право же, все это мне совершенно неинтересно. Вопросы я мог бы задавать вам и там, под землей, если бы хотел… Но видите ли, какая штука… По первоначальному плану я намеревался просто позвонить в ФСБ. Надо же объяснить им, что происходит и почему, иначе какой смысл… Но! В ФСБ еще неизвестно, на кого попадешь да как там отнесутся к этой информации. А тут – вы. И вы сейчас дадите мне номер.

– Какой номер?

– Номер телефона того человека в спецслужбах, с которым вы связаны непосредственно. Это гораздо лучше, правда? Одно дело – говорить невесть с кем, и другое – с человеком, который в курсе событий.

– А если не дам?

– Дадите, дадите. Это последнее, что вы еще можете сделать в рамках вашего задания.

Кремер задумался. Шабанов, несомненно, прав. Связать его с полковником Горецким – значит дать полковнику нить. Шабанов этим риском пренебрегает, очевидно, у него есть резоны… Но если Кремер откажется сейчас выполнить его требование, он лишит полковника жизненно важной информации.

– Вы будете говорить с полковником Горецким, – сказал Кремер и назвал номер.

– А как его зовут? Не хотелось бы быть невежливым.

– Станислав Михайлович.

Подойдя все же к Кремеру, но держась так, что никакой возможности напасть не было, Шабанов быстро приковал и его левую руку за спиной вторыми наручниками, заклеил рот куском пластыря.

– Это чтобы вы не подавали реплик…

Он достал мобильный телефон и принялся нажимать кнопки.

– Станислав Михайлович? Добрый вечер, вернее, ночь… Говорит Виктор Шабанов. Вашим телефоном любезно снабдил меня Кремер… Он здесь, рядом со мной. Нет, он не может подойти, он немного занят… Полковник, я понимаю, что вы сейчас лихорадочно пытаетесь отследить звонок, но не трудитесь понапрасну, в мой телефон тут кое-что встроено. Но если вам и удастся, все равно вы не успеете ничего сделать. Выслушайте лучше спокойно… Вскоре под Москвой случится некое происшествие… Так, пустяки, несколько тысяч жертв. И вот я очень прошу вас запомнить – в точности то же самое может произойти в любой момент в центре Москвы. И непременно произойдет, если вы не свернете вашу неуместную активность… Что? Нет, полковник, я закончил. Всего наилучшего.

Шабанов сорвал пластырь со рта Кремера.

– И вы думаете, – спросил Кремер, – это вам поможет?

– В некоторой степени, – сказал Шабанов. – Конечно, я не настолько глуп, чтобы думать, что они отступятся навсегда. Но они будут осторожнее, будут взвешивать каждый шаг, кое от каких особо энергичных действий им придется-таки воздержаться, и это даст нам время. А время сейчас решает многое… Ладно, теперь смотрите сюда.

Он развернул к лицу Кремера раскрытый чемодан.

– Здесь взрывное устройство. Взрыв произойдет ровно через полчаса после включения таймера. Я буду уже далеко…

Покрутив цифровые замки кейса, он вынул оттуда одну капсулу и поместил ее в чемодан.

– Вот и все. Рот вам снова заклеивать не буду. Можете кричать сколько хотите – никто не услышит, были, знаете ли, случаи проверить… Я мог бы вас застрелить, но разве я не выбрал для вас лучшую смерть? Каждый находит то, что ищет. Так, Андрей Викторович?

Шабанов щелкнул тумблером в чемодане, затикал таймер.

– Прощайте, Кремер, – сказал он. – Приятно было познакомиться, честное слово. Жаль, что вы не на нашей стороне…