Шрифт:
– Это не так-то легко… Другое государство…
– Нажми кнопки.
– Где, в Министерстве иностранных дел?
– Где хочешь… И вот еще что… – Кремер написал несколько слов в записной книжке, протянул вырванный листок полковнику. – К моему возвращению проверь, пожалуйста, вот эту информацию…
Горецкий удивленно взглянул на Кремера.
– А это тебе зачем?
– Проверь, Стас. И результат письменно, хорошо? На бумаге.
34
Берчогур
Кремер спрыгнул с подножки грузовика, на котором его подвозил белобрысый русский парень.
– Потряс вас немножко, – виновато сказал шофер, – такие дороги, сами понимаете… Обратно скоро? Хотите, подожду?
– А на работе не хватятся?
– Э, работа не волк, – засмеялся парень, – вы лучше платите… Тут вы машину назад не скоро найдете.
– Да? С этим трудности?
– Еще какие… Тут какая-то научная станция была, что ли… Уж не знаю, какой они тут наукой занимались, только военных много было, да из Москвы наезжали все время. Что-то космическое, наверно… Оборонного значения… Ну и вот, многие тут скот держали, ну там мясо, молоко продавали этим… Кто на станции работал. В обслугу нанимались. А как станцию убрали, все кто мог разлетелись отсюда. Жить как-то надо… Во всем селе, может, человек двадцать осталось, старики.
– Вот я и хочу с ними поговорить насчет этой станции… Кто тут самый любопытный?
– А, тогда лучше вам поговорить со стариком Бердыевым – вон, в крайнем доме. Если где, что – он уж не упустит…
– Угу, понятно…
– Так мне ждать?
Кремер кивнул и зашагал по пыльной тропинке, ведущей напрямую к дому на окраине. Вдали на фоне кристально синего неба возвышались громады Мугоджарских гор. Было жарко, дул сухой южный ветер, солнце клонилось к горизонту. Кремер бросил взгляд на часы.
Дом старика Бердыева оказался крепким, добротным – такой вполне мог простоять еще сотню лет и даже не обветшать. Под стать ему выглядел и сам старик – кряжистый казах с хитрым прищуром азиатских глаз. Кремер не стал ходить вокруг да около.
– Моя фамилия Славин, я журналист, из Москвы… Хочу задать вам несколько вопросов о научной станции, которая здесь была, не возражаете?
– Заплатите – не возражаю, – сказал старик без обиняков.
Они договорились об оплате, и Кремер спросил:
– Вы знали профессора Скрябина?
Бердыев ничуть не замешкался:
– Дмитрия Петровича? Конечно, его все знали. – Старик говорил на хорошем русском языке, спокойно и твердо, будто знал цену каждому своему слову.
– Как по-вашему, что это был за человек?
– Человек как человек… Ученый, одним словом. С людьми он мало разговаривал. Любил гулять, думать. Иногда скажет что-нибудь непонятное и смеется…
– А его дочь, Галина?
Старик нахмурился:
– Вертихвостка, каких мало. Через это и пострадала.
Кремер достал сигареты, предложил Бердыеву, но тот отказался.
– Я вашей городской соломы не курю, привык к своим, самосадным… А за уважение спасибо. Так вас Галка Скрябина интересует? Сразу бы сказали. Галка была стерва редкостная, хотя и нехорошо так о мертвых. Не любили ее. Мужу своему, капитану, наставляла рога со всеми подряд, но ей как-то с рук сходило. А тут приехал генерал…
– Фамилию генерала не помните? – перебил Кремер.
– Как не помнить, Стрекалов. Такое разве забудешь, с год пересуды шли… В общем, завязалось у них серьезно. Генерал хотел в Москву ее увезти, капитан пронюхал, ну и ворвался к ним в самый что ни на есть интересный момент. Шум, крик, скандал. Она хватает пистолет – и мужа наповал.
– Подождите, подождите, – сказал я. – Откуда вы знаете, что мужа застрелила Галина, а не генерал? Или еще кто-нибудь? Вы же при этом не присутствовали.
Старик хмыкнул:
– Так с этого-то вся буча и завертелась. Понаехали люди, следственная комиссия, что ли, разобрались, хотели Галку в тюрьму сажать. А она возьми да и застрелись. Ну и шут с ней, никто не жалел.
Кремер встал с лавочки у крыльца, на которой они сидели.
– Так, – проговорил он. – Значит, Галина Скрябина застрелилась не сразу после убийства мужа, а много позже, когда ей стало угрожать тюремное заключение?
Бердыев наклонил голову:
– Так было. Не помню точно, сколько прошло времени, дело-то давнее.
– А где они похоронены? Галина и ее муж?
– Здесь, на старом кладбище. Только она не где все, а поодаль, у лесочка. Ее хотели похоронить рядом с мужем, да люди не позволили…
– Можно взглянуть на ее могилу?
– Идемте, я вас провожу…
Где-то лаяли одичавшие собаки, ветер гнал жгучую пыль. Бердыев привел Кремера к одинокой могиле у перелеска. Креста не было, только четырехгранный, изрядно проржавевший металлический обелиск. Кремер вгляделся в полинявшую, побитую дождями, едва различимую фотографию красивой девушки.