Конечно, Тревис мог ошибаться, перепутать дни или время дня. Немудрено, ведь большую часть времени он играл в карты и пил виски в казино. Но Трекстон почему-то с трудом верил в эту ошибку. В тот день в экипаже с Харкортом он видел именно Белль, хотя никак не мог понять, как ей удалось так быстро вернуться на плантацию. Каким образом?

Он отхлебнул большой глоток вина. Отлично, раз Белль так любит сбегать из «Шедоуз Нуар», а затем отрицать это, Трекстон принял решение. Если она захочет улизнуть сегодня вечером, то за ней неотступно будет следовать тень.

Извинившись, Трекстон встал из-за стола, поднялся в свою комнату, взял с кровати подушку и вышел в галерею. Сквозь задернутые шторы спальни Белль пробивался свет. Напротив лестницы, ведущей на первый этаж Трекстон бросил подушку у массивной колонны и устроился на ночь, вернее, на сколько потребуется.

Линн расхаживала по комнате. Видимо, сегодня ночью придется удрать из «Шедоуз Нуар». Необходимо как можно скорее встретиться с Белль и рассказать сестре обо всем, что произошло. Как же, черт возьми, рассказать о том, что она позволила Трейсу Браггетту соблазнить себя? Сердце Линн бешено заколотилось при воспоминании, как они с Трейсом занимались любовью, и от страха перед Белль.

Линн решила, что это может обождать до утра, погасила лампу, стоявшую на тумбочке у кровати и скользнула под одеяло. Может быть, крепкий сон придаст ей немного храбрости.

Трекстон увидел, как погас свет в комнате Белль и улыбнулся про себя. Теперь уже недолго.

Линн посмотрела в окно. Ночь уже закончилась, но еще не рассвело. Солнце вот-вот должно показаться над линией горизонта, а пока его яркий золотистый свет окрасил небо, превратив черноту в розовато-серую дымку. Девушка накинула на плечи розовую пелерину, украшенную белыми кружевами, и завязала ее на шее. Бросила последний оценивающий взгляд в зеркало, чтобы убедиться, что она готова. Юбка платья была в розово-белую полоску, лиф белый, украшенный пышными рюшами, а рукава в стиле «пагода». Пояс из темно-розового шелка обхватывал талию. Линн сделала глубокий вдох, чтобы собраться с духом, тихо открыла дверь в галерею и вышла.

Сделала шаг и сразу остановилась, заметив в дальнем конце галереи сидящего на полу человека. Сердце подпрыгнуло, когда, присмотревшись внимательно, она разглядела Трекстона.

Он сторожил ее! Это единственное объяснение. По какой другой причине он стал бы спать в галерее? Линн на цыпочках прошла к наружной лестнице и быстро спустилась вниз. Она специально не пошла по усыпанной ракушечником дорожке, решив, что хруст ракушек под ногами может разбудить его или кого-нибудь еще. В конюшне быстро вывела одну из лошадей и впрягла в коляску.

Но вдруг поняла, что это плохая идея. Насколько ей было известно, уехать из «Шедоуз Нуар» в коляске можно только по главной дороге. Линн оседлала лошадь, но тут же спохватилась.

Пропади все пропадом – она не надела амазонку! Теперь, скорее всего, испортит новое платье. Линн встала на ящик, приподняла юбки, поставила ногу в стремя и уселась на лошадь. Потребовалось несколько минут, чтобы поудобнее устроиться в седле и расправить многочисленные юбки.

Осторожно выехав из конюшни, Линн пустила высокого гнедого жеребца быстрым галопом в сторону пастбища. Она почему-то была уверена, что где-нибудь в конце пастбища найдет ворота или выход на дорогу. А пока оставалось только молиться, чтобы никто в доме не заметил ее отъезд.

Ей удалось добраться до города меньше чем за полчаса, однако пришлось несколько минут покружить по Вью Карре в поисках отеля. Линн привязала лошадь и прямиком направилась через вестибюль, про себя молясь, чтобы администратор Пьер был выходным в это утро.

– Мадемуазель Боннвайвер! – позвал Луши. Линн поморщилась, заставила себя улыбнуться и пошла дальше.

– Извините, мистер Луши, я очень спешу, – она направилась к лестнице.

– У меня для вас сообщение.

– Черт, – выругалась про себя Линн, быстро пошла к столу, протянула руку, чтобы взять записку и обнаружила, что Пьер не собирается отдавать ее. Они теперь вместе держали записку, и Пьер прикоснулся к ее руке, к ее негодованию, широко улыбаясь.

– Я хотел спросить у вас, мадемуазель, – он жадно пожирал ее глазами. – Не позавтракаете ли вы со мной?

– Нет, – Линн вырвала записку из его руки, и улыбнулась, отворачиваясь. – Но спасибо за приглашение.

Взлетев по лестнице, Линн направилась к номеру Белль и постучала в дверь. Никто не ответил. Она прислонилась к двери.

– Белль? – тихо позвала она. – Белль? Из-за двери не донеслось ни звука.

– Черт, и что теперь делать? – Она посмотрела на записку. Харкорт Проскауд приглашал Белль поужинать с ним сегодня вечером. Если бы у нее были перо и чернильница, она могла бы написать сестре записку на обратной стороне приглашения, но у нее не было этого. Она просунула записку под дверь, поспешно вышла из отеля и пошла к месту, где оставила лошадь. Что делать? Линн посмотрела по сторонам вдоль тротуара в надежде увидеть Белль, идущую к отелю.

Взобравшись на лошадь, Линн уже собралась вернуться на плантацию, но вдруг вспомнила, что свадебное платье Терезы должно быть готово к сегодняшнему утру. Если она заедет к портнихе и заберет платье, это будет отличным объяснением для столь ранней поездки в город. Она проехала два квартала до магазина мадам Карпентер и как раз собиралась слезть с лошади, когда услышала, как над дверью звякнул колокольчик и кто-то вышел из магазина.

– О Господи! – Линн дернула за поводья, пытаясь поскорее уехать.