– Решетка, – Белль посмотрела на свою пышную юбку и темную накидку. – Пожалуй, в таком платье мне не удастся это сделать. Попытаюсь по наружной лестнице. Где она?

Линн слезла с кровати, подошла к окну, раздвинула тяжелые портьеры и подняла раму.

– Вон там.

– Мне придется походить мимо чьих-то комнат?

– Трекстона, – прошептала Линн. Белль чуть не взвыла.

– Ладно, – она поцеловала Линн в щеку. – Я свяжусь с тобой позже.

Линн кивнула и молча смотрела, как сестра, подобрав юбки, вылезла в открытое окно. Она на цыпочках шла по галерее.

Неожиданно, проходя мимо окна Трекстона, Белль услышала тихий, скользящий звук и, обернувшись, увидела, как поднимается оконная рама.

Белль застыла на месте. Она вдруг почувствовала, что ей не хватает воздуха.

Через секунду в тишине ночи послышался звук отодвигаемой задвижки на скрытой двери.

Белль бросилась к лестнице.

Трекстон вышел в галерею, остановился, прислушиваясь, и нахмурился. Он мог поклясться, что слышал какой-то звук. Насторожившись, зашагал в сторону наружной лестницы.

– Если мне когда-нибудь еще раз доведется столкнуться с Трекстоном Браггеттом, я его убью, – выпалила Белль. Голос разнесся в тихом ночном воздухе и затих в роще, через которую пролегала дорога. И словно в ответ, вдали заквакала лягушка. – Эй ты, там, заткнись! – Лягушка снова заквакала. Белль подняла с дороги камень и бросила в гущу деревьев. – Мужчину должно быть видно, а не слышно, – сказала она. – Так что заткнись.

В нормальном состоянии Белль нервничала бы, шагая в одиночестве среди ночи по пустынной дороге. Но сейчас она была слишком взвинчена и разъярена, чтобы нервничать.

– Я убью его! – она сломала ветку с куста и начала крутить ее между пальцами. – Убью, убью, убью!

Конечно, пока Белль ехала в одном седле с Трекстоном, у нее начали появляться бредовые мысли. Какие чувства она испытала бы, оказавшись в объятиях его сильных рук? И что почувствовала, если бы он поцеловал ее? Но теперь это не имело никакого значения. Он вынудил ее поехать вместе с ним, к тому же на одной лошади и ни много ни мало – до самого «Шедоуз Нуар». А теперь приходится преодолевать весь путь пешком и в одиночестве.

– Я покажу ему, где раки зимуют! – она стегнута прутом по своей юбке. – Нет, скорее всего, он слишком твердолобый, чтобы это заметить, – она сломала прут пополам. – Я привяжу его к лошади животом вниз и…

Услышав приближающийся стук копыт, Белль с такой силой стиснула челюсти, что чуть не прикусила язык. Ошеломленная, уставилась в темноту, пытаясь разобраться, действительно ли она услышала стук копыт или это ей просто показалось.

Стук лошадиных копыт приближался. Глаза Белль забегали по сторонам в поисках укрытия. Звуки – не плод воображения, и ее вовсе не радовала перспектива наткнуться в такой час на разбойника, когда она одна и без оружия. Белль бросилась с дороги на обочину, где росло дерево, за толстым стволом которого могли укрыться несколько человек.

Почти в тот же момент, когда Белль спрыгнула с дороги, из-за поворота показался всадник. Огромный жеребец промчался мимо, оставив после себя облако дорожной пыли. В лунном свете блеснула черная шкура животного и контуры мускулистого тела. Шелковистая черная грива развевалась на ветру, а длинные ноги двигались с огромной скоростью, ударяя о землю с невероятной силой. Всадник сидел низко склонившись к шее животного. Черная куртка и брюки сливались с темнотой ночи и лоснящейся шкурой животного. Они больше походили на кентавра, чем на лошадь и наездника. Но тут порыв ветра распахнул полы сюртука всадника, в лунном свете блеснул серебряный узор парчового жилета, и Белль сразу же догадалась – это Тревис Браггетт возвращается в «Шедоуз Нуар» после посещения одного из казино Французского квартала.

Белль подобрала юбки и стала выбираться на дорогу. Платье Линн из серого муслина – цвет, который Белль терпеть не могла – зацепилось за сломанный сук. Не заметив, она шагнула вперед, тонкая ткань затрещала и порвалась.

– Ах, черт, – Белль сдернула накидку, наброшенную на плечи, и обернула вокруг талии. Продолжая чертыхаться, девушка выбралась из канавы, подвернула каблук и чуть было не упала, но в последнее мгновение сумела сохранить равновесие. С губ сорвалось ругательство, совершенно неприемлемое для леди. Она посмотрела на пустынную дорогу в направлении, в котором исчез Тревис.

– Надеюсь, Тревис Браггетт, ты проиграл сегодня в карты! – выкрикнула она. – Надеюсь, ты много проиграл. – Топнув ногой, Белль повернулась и, ругаясь и спотыкаясь на каждом шагу, продолжила путь до города. Не совсем таким образом она планировала провести остаток ночи.

Трейс лежал на кровати, уставившись в балдахин над головой. Комната тонула во мраке, лампа была погашена, шторы плотно задернуты, чтобы не проникал лунный свет. Он не мог видеть балдахин из темно-синего шелка, затканного узором в виде солнца с лучами, но это не имело значения. Он думал не о шелковом пологе, а о прекрасной женщине с платиново-золотыми волосами.