Несмотря на это, Иэну не отказали в свидании с епископом, на которое, как многие утверждали, было сложно рассчитывать в эти дни. Темные глаза Питера де Роша сузились, когда Иэн склонился в поклоне, чтобы поцеловать его кольцо. В отличие от многих служителей церкви, епископ не потучнел с годами. Он был высок и выглядел твердым, как скала, что и подтверждало его имя. [4] Тем не менее он не был аскетом; видимо, сила веры и активность сжигали все, что он обильно ел и пил.

– Почему вы прибыли сюда с таким эскортом, лорд Иэн? – спросил он. Он не мог ни видеть, ни слышать воинов, но Иэн не удивился тому, что епископ знал об этом. Винчестер не достиг бы высоты своего положения, имея беспечных слуг.

– Мои сыновья, – спокойно ответил Иэн, – считают, что я слишком стар, чтобы защитить себя. Также верно и то, что Лондон полон бесчинствующего сброда, которые берут все, что захотят, если думают, что перед ними слабая жертва.

Губы Винчестера поджались, но он не спросил прямо.

– Что привело вас сюда? – повторил он, но интонация была уже другой. В его голосе чувствовалось почти облегчение, поскольку он счел, что Иэн прибыл с какой-нибудь жалобой на беззаконие в городе.

– Воспоминания, – ответил Иэн. – Когда Джон был королем, вы и я думали во многом одинаково. Мы желали иметь мирное государство, где и король, и бароны знали бы свои роли и исполняли их честно.

– Да я желал мира, – согласился Винчестер, но его глаза глядели настороженно. – И сейчас я хочу того же, но наша страна никогда не обретет благополучия, если власть в ней будет разорвана и разделена. Роль короля заключается в том, чтобы приказывать, роль его вассалов – подчиняться.

– Во время войны – возможно, но и только. Иначе, милорд, это сделает всех, за исключением короля, рабами. Даже крепостные имеют свои небольшие права. Существует закон…

– Вершит закон только король, – резко перебил его Винчестер.

– Только в совете с одобрения его баронов, – возразил Иэн. – Что было скреплено подписью и печатью в Раннимиде, и Генрих давал клятву под присягой в отношении Хартии и тогда, когда был коронован, и еще раз, позже, когда взял бразды правления в собственные руки.

– Смешно! Хартия вольностей силой была вырвана у отца и свалилась на ребенка, который не лучше понимал, что он делает…

– Вы стояли за ним тогда и за его отцом тоже, когда он в первый раз дал клятву! – воскликнул Иэн, повысив голос, поскольку уже не мог сдерживать себя.

– Обе клятвы были принесены по принуждению, и вы знаете это, лорд Иэн, – более спокойно произнес Винчестер. Он понимал, что не стоило злить Иэна. – Вы также знаете, что Его Святейшество освободил и Джона и Генриха от этой пагубной клятвы.

– Она не была пагубной. Она была необходима для того, чтобы бароны знали, в чем состоит их право, а что может решать король по своей воле. Милорд, я прошу вас пересмотреть свою точку зрения. Вы знаете, я не бунтарь. Вы знаете также, что я оставался верен своей присяге на верность королю Джону в то время, когда другие нарушили ее. Вы видите – я здесь в ответ на вызов короля…

– Действительно, я знаю, что вы верный человек, – согласился Винчестер с улыбкой. – Вот почему меня не заботит, что ваши сыновья ждут снаружи и мрачно смотрят. – Улыбка исчезла с лица епископа. – Преданным людям нечего бояться, но слишком многие не похожи на вас, лорд Иэн.

Иэн тяжело вздохнул:

– Возможно, вы правы, милорд, но я еще раз прошу вас хорошенько поразмыслить и заставить короля быть более сдержанным в своих поступках. В нашей стране существует давняя традиция поддерживать право баронов принимать участие в решении государственных вопросов. Считаю, что это справедливо, но я прибыл сюда не для того, чтобы спорить с вами по поводу наших разногласий относительно того, что верно, а что нет. Я лишь хотел сказать: правильно это или нет, но английские лорды не смирятся с отменой Великой Хартии. Они будут бороться.

– Вы угрожаете мне? – мягко спросил Винчестер.

– Вы знаете, что нет, – ответил Иэн. – Я присягнул на верность королю и буду поддерживать его во всем, что считаю справедливым. Я просто пытаюсь объяснить, что думают бароны, поскольку я один из них, а вы, простите меня, милорд, нет. Верьте мне, милорд, я вовсе не угрожаю. Я предупреждаю вас: то, что вы делаете, может заставить баронов позабыть о своих личных сварах.

Винчестер засмеялся:

– О, они будут рвать и метать, но когда наступит момент действовать… Их всех так распирает чванство, что они схватятся за оружие при решении вопроса, кто из них станет во главе. Если только Пемброк… – внезапно он замолчал, обеспокоенный тем, что сказал больше того, что собирался, хотя и беседовал со старым другом.