Кухонная прислуга, казалось, была что-то уж слишком занята наведением чистоты в столь ранний час, но поскольку это позволяло ему остаться незамеченным, у него не было возражений.

— Спасибо, — пробормотал он, взбираясь вслед за дворецким по узкой черной лестнице.

— Если мистер Раддик увидит вас, боюсь, мне придется отрицать, что я помог вам войти, — в ответ проговорил дворецкий. — Но мисс Раддик, судя по всему, действительно любит вас, а мы любим ее. Она не заслужила такого скверного обращения. Поднимитесь на третий этаж. Ее спальня — четвертая с левой стороны.

Сент кивнул, вихрем взлетая по ступенькам. По крайней мере действия дворецкого подтвердили его собственные подозрения. Эвелина оказалась в таком положении не по своей воле. Коридор был пуст, и Сент направился к двери, которую указал дворецкий. Тихонько постучав, он приложил ухо к твердой древесине.

— Эвелина?

— Убирайся прочь, Виктор! Я не желаю с тобой разговаривать!

— Эвелина Мария, — позвал он тем же тихим голосом. — Это я, Сент.

Он услышал шелест ткани, приблизившийся к двери.

— Сент? Что ты тут делаешь?

— В двери нет ключа, — прошептал он в ответ. — Не знаешь, где он может быть?

— Я заперлась изнутри. Уходи, Сент. Сейчас же. Ты только усложнишь положение.

Сент шумно подергал ручку двери:

— Открой дверь, Эвелина. Мне нужно поговорить с тобой.

— Нн… нет.

— Я выломаю дверь, и тогда все узнают, что я здесь. Открой, пока никто меня не увидел.

На мгновение он подумал, что она не уступит, но затем замок щелкнул и дверь открылась. Он проскользнул в спальню и тихо запер за собой дверь.

Эвелина смотрела, как он выпрямился, повернувшись к ней лицом. Всю эту долгую бессонную ночь она мечтала снова его увидеть. Теперь, когда он был здесь, она не могла себе представить, что он может сделать, чтобы помочь ей.

— Тебе не следовало приходить сюда, — сказала она, стараясь придать твердость своему голосу. — Если Виктор узнает, он немедленно отправит меня в Западный Суссекс.

Маркиз смотрел на нее короткое мгновение, затем подошел ближе. Обхватив ее лицо ладонями, он наклонился и поцеловал ее так осторожно, так нежно, что ей захотелось заплакать.

— Твой драгоценный братец вышвырнул меня из дома несколько минут назад, — прошептал он, снова целуя ее так, словно они не виделись уже долгие годы, — так что я сомневаюсь, что он рассчитывает найти меня где-нибудь поблизости.

— Тогда как ты…

— Виктору никогда не удастся быть столь же искушенным в интригах, как я, даже если он очень постарается. Расскажи мне, что случилось.

Она вынуждена была согласиться с ним: никто не мог сравниться с Сент-Обином в различных уловках. Ей хотелось броситься в его объятия, рассказать обо всех своих неприятностях и позволить ему все уладить. Однако ничего уже нельзя было исправить.

— Виктор узнал о моей деятельности в приюте и кое-что о нас с тобой и решил, что с него хватит. Кларенс Алвингтон согласился жениться на мне, в особенности за очень щедрое приданое, а лорд Алвингтон согласился передать голоса своего округа Виктору.

Сент с жестким застывшим выражением лица расхаживал из угла в угол.

— Значит, дело сделано. Подписано и скреплено печатью, и ты продана. Они спросили тебя, Эвелина? Кто-нибудь спросил, чего ты хочешь?

— Конечно же, нет. Но я вышла за рамки благопристойности. Я знала, что может случиться.

— Значит, ты смирилась с этим?

Эвелина прерывисто вздохнула.

— Лучше бы ты не приходил сюда, Майкл. Конечно же, я не хочу выходить замуж за этого идиота. Но что еще я могу сделать?

— Бежать отсюда. Со мной. Прямо сейчас. О Боже, ей так хотелось это услышать!

— А как насчет моей семьи?

— Они тебя продали. Тебе не стоит беспокоиться о них.

— Но, Сент, они — моя семья. Я так старалась разрешить эти противоречия. Если я погублю карьеру Виктора, о чем это будет говорить?

Он прищурил глаза.

— О том, что вы квиты.

— Но я не приемлю такую философию.

Она провела пальцами по его лацкану, не в силах противиться желанию прикоснуться к нему.

Он захватил ее руку, прижав ладонь к своей груди.

— Я не позволю тебе выйти замуж за Кларенса Алвингтона, — сказал он тихим мрачным голосом, которого она никогда не слышала прежде. — Вот моя философия.

Сердце под ее пальцами билось сильно и часто.

— Поверь мне, если есть способ избежать этой неприятности, я им воспользуюсь. Но я не хочу опозорить свою семью. Мой отец очень гордился тем, кто он есть. И я тоже этим горжусь. И как бы я ни хотела ненавидеть его, Виктор все-таки неплохой человек, хотя и во многом заблуждается.