Проклятие! Чанлер заворчал себе под нос, увидев перед собой ее лицо. Да он вел себя просто как марионетка, тряпичная кукла, пляшущая под ее дудку. Это она сумела сделать так, что они с Кином стали врагами, ждущими, как бы вцепиться друг другу в глотки. Ладно, с Джессикой он разберется потом. А сейчас надо спасать свою репутацию. Он завяз так глубоко, что просто не мог встретиться с Кином лицом к лицу и признать правду.

Только погрузив свой живой груз в фургон и отправившись в ночь, Чанлер смог вздохнуть с облегчением. Да, но куда ему спрятать этих дикарей? И что вообще теперь с ними делать? Чанлер задумчиво нахмурился. Ему даже захотелось остановить фургон, освободить их, а потом спокойно вернуться домой, надеясь, что эта дьяволица, на которой он имел несчастье жениться, все еще там. Черт, после того ада, в который она превратила его жизнь за последние два года, Джессика вполне заслуживает смерти.

Когда до ушей Кина донесся какой-то странный звук, он мгновенно остановил своего почти запаленного коня И прислушался. И снова услышал тот же заунывный звук индейского пения. Он резко развернул лошадь и последовал за голосами, сразу поняв, что же это за груз, о котором Чанлер намеренно не сказал ему ни слова. В нем мгновенно вспыхнула и запылала ярким пламенем дикая ярость. Кин последовал за фургоном, который то появлялся, то исчезал в тени.

Заслышав грохот копыт, Чанлер оглянулся через плечо и увидел преследующего его одинокого всадника. Он схватил кнут и стеганул лошадей – скорее, скорее. Чанлеру не надо было видеть лицо всадника, чтобы знать, кто догоняет его. Он боялся остановиться, боялся увидеть осуждение в глазах брата. Разве не его мать причинила Кину столько несчастий, что хватит на целую жизнь? А теперь еще и это… Чанлер внезапно понял, что единственный в мире человек, которого он мог назвать другом, теперь презирает его.

Проклятие! Его жизнь и гроша ломаного не стоит. Он умудрился испортить все, к чему прикоснулся.

И Чанлер резко остановил фургон. Джессика обвела его вокруг пальца, а он предал Кина. Пришел час расплаты. Если он должен умереть, пусть это будет здесь и сейчас. Он не желает чувствовать себя еще более униженным, чем в эту минуту.

Кин подъехал к нему и остановился. Чанлер опустил голову.

– Убей меня, Кин. Я никогда не был тебе хорошим братом. Поверил лгунье Джессике, и она настроила меня против тебя. Я не прошу твоего прощения, потому что знаю, что не заслуживаю его. Только надеюсь, что ты хоть частично поймешь, почему я вел себя как последний дурак. Потому что я и есть дурак.

Кин мчался, готовясь дать выход обуревавшей его ярости, но гнев испарился при виде сидящего перед ним сломанного жизнью мужчины. Чанлер виновен в том, что слишком сильно любил, в том, что был слеп к порокам любимой им женщины, почти разрушившей его жизнь.

Кин спешился и со слабой улыбкой подошел к фургону. Он протянул руку, требуя ключей.

– Я не могу судить тебя, Чанлер, потому что тоже виноват, тоже вел себя как дурак. Похоже на семейную черту, а? Думаю, пришло время зарыть томагавки и начать заново, как считаешь?

Чанлер поднял глаза на сводного брата. Он понял, что завидует Кину, который сумел победить выпавшие на его долю невзгоды и преуспеть благодаря собственным усилиям. А ему, Чанлеру, при рождении дали в руки серебряную ложку, и ту он умудрился сломать. Он улыбнулся в ответ, покопался в жилетном кармане и протянул брату ключи.

– Да, думаю, пора, – согласился Чанлер. – Мы зря потеряли последние несколько лет. Ты знаешь, я всегда… – Чанлер хотел продолжать, но заметил, что один.

из дикарей, пытающийся встать на ноги, полностью завладел вниманием Кина.

– Она жива! – проговорил Одинокий Зимний Волк на родном языке и протянул Кину свои цепи. – Мой отец вернулся, когда получил знак от Уа Тон-Ка. Орел бросил на По Хью Ска свою тень и сообщил, что белая женщина обладает властью над Громом и Сумасшедшим Танцором. Теперь она вылетела из своей могилы и вернулась в человеческую форму.

– Где ты ее видел? – настойчиво спросил Кин.

– Она появилась на корабле, украшенная драгоценностями, в платье синем, как утреннее небо. Она стала еще прелестнее во второй жизни. А власть ее еще усилилась после несчастий.

– Она говорила с тобой? Ты знаешь, куда она пошла? Я должен найти ее. – Кин сжал плечо Одинокого Зимнего Волка и пристально посмотрел ему в глаза. – Где Алекса?

– Она зашла туда, где мы были, но ее забрал и увел густобровый со змеиными глазами. Я был бессилен помешать ему. Но не бойся, у нее есть мистическая власть и она легко убежит от злодея, – уверенно заявил Одинокий Зимний Волк.

Хотел бы Кин быть столь же уверенным. Он повернулся и посмотрел на Чанлера, который был озадачен незнакомым языком, на котором разговаривали его брат и один из пленных.

– Кто доставил тебе пленных? – спросил Кин.

– Сайлас Грегор. А что? – Чанлер с любопытством посмотрел на него, нахмурился и пожалел, что не проявил в детстве большего интереса и желания, когда Кин хотел научить его языку осейджей.

– Проклятие! – выругался Кин. – Значит, Алекса у Грегора, а он уже дважды пытался убить ее. Ты знаешь, где найти этого ублюдка?

– Мне кажется, у него комната в гостинице поблизости от казино. По крайней мере я видел, как он выходил оттуда сегодня вечером, – ответил Чанлер.