Алекса взяла себя в руки и посмотрела Кину прямо в глаза.

– Мы должны возвращаться на шхуну. Сайлас погрузил в трюм пленных осейджей, а Чанлер собирается продать их на Карибских островах. Среди них Одинокий.

Зимний Волк. Прямая Стрела тоже был, но Сайлас убил его, – поспешно проговорила она.

Кин молча кивнул и прикрыл ее обрывками платья.

– Да, я разговаривал с Одиноким Зимним Волком. Он и другие пленники свободны и готовы вернуться в свои родные деревни, – ответил он и провел кончиками пальцев по ее вспухшей щеке. Потом заботливо нахмурился и спросил: – Очень болит? – Голос его был столь нежен и мягок, что Алекса задрожала.

– Нет, нет! Со мной все прекрасно, Кин, но я… – Голос ее затих, когда Чанлер, несколько потрепанный и взволнованный, появился у двери, которая еле болталась на петлях.

Он внимательно оглядел безжизненное тело, потом повернулся и увидел изорванное платье Алексы. Не надо большого ума, чтобы понять, что именно уготовил для нее Сайлас Грегор.

– Мне очень жаль, Алекса. – Чанлер понурил голову. – И очень стыдно, что я доставил вам столько неприятностей. Если я могу хоть чем-то искупить то зло, которое причинил вам, пожалуйста, скажите мне. Я готов сделать все, что угодно. – Его затуманенный болью взгляд обратился на Кина. – Я сказал, чтобы пленных снабдили лошадьми и всем необходимым для путешествия домой.

– Спасибо. – Кин снял свой огромный пиджак, завернул в него жену и подхватил на руки. – Я отвезу Алексу домой. Думаю, на сегодняшнюю ночь с нее хватит треволнений. Могу я попросить тебя, Чанлер, позвать шерифа и объяснить ему, что тут произошло?

– Не волнуйся, я обо всем позабочусь, – заверил тот брата и отступил в сторону, давая им пройти. – Ты занимайся только своей прелестной леди и больше ни о чем не тревожься. Я в долгу у тебя после всех тех неприятностей, которые причинил.

Кин обошел брата, а Алекса послала Чанлеру благодарную улыбку. Однако, когда тот уже не мог их услышать, она с любопытством посмотрела на Кина и задумчиво произнесла:

– Кажется, Чанлер вдруг резко изменился.

– Похоже на то. Мы откровенно побеседовали и разрешили множество разногласий.

Алекса примолкла. Она задумалась, что же Кин хотел сказать этим? Неужели Чанлер наконец признал свое поражение? Неужели он решил отказаться от жены в пользу ее мужа, того человека, которого она никогда не сможет забыть? Кин тем временем посадил ее перед собой на коня, она закрыла глаза и впала в забытье, которое позволило временно не думать о Кине и Джессике.

Лошадь шла шагом, а Кин смотрел куда-то вдаль, на звезды. Алекса отдыхала, и он не мешал ей. В его голове клубились мириады мыслей. Мыслей, которые решили наброситься на него все разом и именно теперь. Он много раз столько всего хотел сказать Алексе! А когда наконец собирался с духом и находил правильные слова, кто-то или что-то обязательно мешало ему. И вот теперь она спала у него в объятиях, как доверчивый ребенок. Что ему делать – разбудить ее и рассказать всю правду? А будет ли этой женщине хоть какое-то дело до того, что она пленила его сердце и завладела душой?

Кин поднял глаза и обнаружил, что его конь самостоятельно нашел дорогу домой и остановился перед конюшней. Клинт сбежал с крыльца и заторопился к ним навстречу. Озабоченно хмурясь, он осторожно снял Алексу с седла.

Алекса заморгала и пошевелилась, а он крепко прижал ее к себе и вздохнул с облегчением. Клинт едва не протер ковер, расхаживая взад и вперед, дожидаясь возвращения Кина. Казалось, прошла целая вечность, но он боялся уехать и разминуться с ним по пути. Но теперь наконец-то Алекса дома и в безопасности, а он может снова спокойно дышать.

– Ты – утешение для измученного беспокойством человека, девочка. – Клинт засмеялся и прижал Алексу к себе, да так, что она вздрогнула – давали себя знать многочисленные синяки.

– Эй, поаккуратнее, старина, – посоветовал Кин, спрыгивая на землю. – Алексе немало досталось сегодня вечером.

Клинт взял ее за подбородок, заставил поднять голову и увидел темные пятна на щеках и в уголке рта.

– Черт, черт, черт! Кто это с ней сотворил? – спросил он дрожащим от едва сдерживаемой ярости голосом.

– Сайлас Грегор, – ответил Кин. – Но это был последний раз, когда он прикоснулся к ней.

– Ты убил его? – высказал предположение Клинт и опустил Алексу на пол посредине холла.

– Нет, не имел возможности. Алекса вынуждена была стрелять сама, когда он пытался воткнуть нож мне в спину.

– Я всегда говорил, что нельзя доверять этому коварному хорьку, но не думал, что он пойдет на такое. – Клинт тяжело и устало вздохнул, потом обнадеживающе улыбнулся Алексе. – Ну, зато ты наконец дома, и все плохое уже позади. Так, Кин?

– Так, – согласился Кин, положил руку ей на спину и повел к лестнице. – Но мы с Алексой еще не перевернули последний камень, лежащий между нами, и это не может больше ждать. Спокойной ночи, Клинт.

Алекса позволила ему проводить ее вверх по ступенькам, хотя прекрасно знала, о чем он хотел поговорить. Теперь ей уже не нужны были никакие объяснения. Джессика это сделала сама, причем предельно ясно и недвусмысленно расписала свои отношения с Кином во всех деталях. И ей не хотелось выслушивать эти подробности заново.