– О Боже!

Селия была оглушена. Ее ребенок! Он никогда не родится.

– Это жестокий удар, дорогая, но у тебя еще будут дети.

«Проклятие Бернсайдов», – вспомнила девушка то, о чем рассказывала ей несколько месяцев назад в Гонолулу Катрин Уитт. Теперь она – жена Бернсайда.

Ее охватила дрожь. Нет! С ней это не могло случиться! Ведь она нормально себя чувствует, а так не бывает после выкидыша. Селия тряхнула головой, силясь собраться с мыслями. Да, она неплохо себя чувствует, только слегка повредила ногу. Приедет Роман, наложит повязку, велит ей походить с палочкой… Ее снова стало клонить в сон.

– Отдохни, – прошептала Гаттерас. – Роман приедет, он вылечит твою ногу. Все, что тебе сейчас нужно, – это поправляться.

Вечером в комнате Селии зажгли лампы. Леинани принесла поднос с бульоном, бисквитами и соком манго, но Селия едва притронулась к еде. Вокруг лампы кружились мошки, свет падал на лицо Романа, встревоженное и сердитое.

– Почему вы скрыли от меня, что беременны? – Она смотрела на него, пытаясь преодолеть боль.

Кожа горела, глаза резало, в растянутой лодыжке пульсировала боль.

– Почему я должна была сказать вам об этом? – Селия никогда не видела Романа в таком гневе.

Он комкал в руке кусочек марли от ее повязки.

Ни за что на свете она не скажет Роману, что это был его ребенок.

– Это касалось только моего мужа, – прошептала она.

– Ваш муж! – Роман скрутил кусочек марли и сунул его в свою медицинскую сумку. – Злобный молодой щенок! Селия, Селия… – Его голос дрогнул. – А теперь вы потеряли ребенка, и я узнал об этом слишком поздно.

– А что бы вы сделали, если бы знали? Поздравили бы меня?

– Я бы…

Роман схватил ее руки, затем отпустил их.

– Простите, – ответил он. – Я бы ничего не смог сделать, Селия, раз вы замужем за другим.

Она взглянула в его ясные серые глаза, пытаясь понять, что они выражают: любовь или гнев?

Селия не нашлась, что ему ответить. Мысли ее все больше путались, в голове стоял туман. Или это в комнате стало темнее? Она вся горела.

Селия закрыла глаза.

Потом ее снова охватила боль. Селию била дрожь, но она отталкивала руки, которые прикладывали к ее лбу холодный компресс. Она понимала, что больна и теперь от нее ничего не зависит.

Иногда Селия слышала, как говорят о ней.

– Родильная горячка, – произнес кто-то, кажется, Роман. – Это очень серьезно, Гаттерас.

Боль пронизывала ее всю, и Селия уже не осознавала, что происходит. Лихорадка пожирала ее, словно огонь, бушующий под котлами с сахаром; она стонала и металась в постели.

– Селия, я хочу, чтобы ты выздоровела. Я приказываю тебе выздороветь! Мне не нравится, что ты больна. Я даже не успел закончить твой портрет. – Это был Бо. Его голос звучал раздраженно и встревожено. От прикосновения его рук она вздрогнула. – Прости… Прости меня за все, что я сделал. Я действительно жалею об этом, Селия. Я хотел сына, но ведь у нас будут и другие сыновья. Ты ведь еще подаришь мне наследника, да? Ты единственная, с кем я могу… Ты нужна мне, Селия…

Она что-то прошептала и закрыла глаза. Больно думать, больно смотреть…

Потом кто-то купал ее. Какая мука – прикосновение ледяной воды к раскаленной коже. Она яростно сопротивлялась, отталкивала чьи-то руки, пыталась вырваться.

– Селия! Ради Бога, перестаньте сопротивляться. Я пытаюсь вам помочь, – сказал Роман.

– Нет! Мне больно, оставьте меня в покое!

– Нет, черт подери! Я не оставлю вас в покое! Я вылечу вас. Не смейте со мной драться.

Он крепко обнял ее и положил на постель.

– Нет! Не прикасайтесь ко мне! – кричала девушка, Снова отталкивая его. – Я хочу, чтобы вы ушли. Уходите, уходите, возвращайтесь в Лахаина! Отправляйтесь к вашей проклятой любовнице!

Роман сердито усмехнулся. У него был такой измученный вид, словно он не спал несколько ночей. Лицо заросло жесткой темной щетиной.

– Только когда вам станет лучше, моя маленькая тигрица. Тогда, если скажете, я уеду далеко от вас. Это доставит вам удовольствие, Селия?

Почему у него такой низкий голос, почему в глазах блестят слезы? Но у Селии не было сил думать об этом. Ее снова начало лихорадить.

Казалось, она лежит здесь вечно, в жару, ни о чем не думая, ни о чем не волнуясь.

Несколько раз заходил Бо и кричал на Романа, а тот отвечал ему тем же. Она слышала какой-то спор о методах лечения, о лекарствах, которые давал ей Роман. Некоторые травы он сам собирал в сезон дождей в лесах Кипахулу и в долине Яо.

Однажды кто-то нежно обнял Селию. Она увидела обеспокоенное личико Тины.

– Не умирай, Селия, – прошептала девочка. – Все говорят, что ты можешь умереть и твоя лихорадка очень опасна. Ты должна быть сильной, иначе с ней не справишься.