Вот только Мэдисоном Саманта обладать не будет. Его Ферн при всей доброте Саманте не отдаст.

– Чудесное платье, дорогая, – сказала Роза, подходя к Ферн, чтобы поддержать ее. – Оно вам очень идет.

– Оно вам к лицу, – сказал Фрэдди, подходя к женщинам. – Надеюсь, вы скажете Саманте, в каком магазине вы его покупали. У вас отменный вкус.

По мере того как, они перемещались по залу, Ферн чувствовала себя все более и более уверенной, как будто находилась под чьим-то надежным прикрытием. Роза и Саманта шли по обе стороны от нее, а Мэдисон и Джордж следовали за ней. В таком сопровождении Ферн, действительно, почувствовала себя принцессой, идущей к трону.

Это ощущение усиливалось по мере развития событий на балу. Все гости хотели познакомиться с Брюсами. Женщины хотели познакомиться с Розой. Но при этом все должны были представиться Ферн. Для Ферн такая ситуация была настолько же пугающей, как для них невыносимой. И, конечно, женщины горели желанием познакомиться с Мэдисоном. Они все уже видели его и слышали о нем. Они знали, что он богатый адвокат из Бостона, который уже практически доказал, что его брат не убивал Троя Спраула.

Но все окончательно изменилось, когда в зале появился Хэн Рэндолф и подошел к Ферн. Она могла слыть местной девушкой с замашками парня, могла быть предметом шуток и сплетен городских дам, которые могли не пускать ее в свой круг и всячески поносить ее, но любая женщина, которая находится в дружеских отношениях с богатой светской леди из Бостона и ее красивым братом, сопровождающим ее на балу, а также с влиятельным техасским фермером и его женой, равно как и со скандально знаменитым ковбоем, с такой женщиной приходилось, хочешь того или нет, но считаться. Прошлое кануло в Лету. Все было забыто. Из отверженной и гонимой Ферн за один вечер превратилась в светскую львицу.

Но Ферн не была уверена, что ей нравится быть светской львицей. Она не хотела быть центром внимания, она хотела общаться только с Мэдисоном. Ей начало казаться, что другие женщины общаются с ним больше, чем она. И всякий раз, когда она хотела подойти к нему, кто-то обязательно подходил к ней, чтобы вспомнить какой-нибудь старый случай, о котором она сама давно забыла. Все хотели представить ее своим знакомым.

Она бросала на Мэдисона умоляющие взоры. После одного такого исполненного отчаяния взора он прервал свой разговор с каким-то незнакомым Ферн мужчиной и стал прокладывать себе путь в толпе людей, обступивших Ферн. Наконец, он приблизился к ней.

– Вы, дамы, пообщайтесь между собой, – сказал он, беря Ферн под руку. – Ферн пришла на бал со мной, а я с ней еще и двумя словами не обмолвился за весь вечер.

Мэдисон повел ее по направлению к выходу.

– Не уходите далеко, мистер Мэдисон, – предупредила его миссис Маккой. – Скоро начнутся танцы.

– Мы их не пропустим, – ответил ей Мэдисон, не замедляя шаг.

После жары в зале вечерняя прохлада в саду была освежающей, как вода в реке. Ферн не противилась, когда Мэдисон привлек ее к себе. Его нежность успокаивала и волновала в одно и то же время.

– Ты себя теперь лучше чувствуешь? – спросил он.

– Нет, я возмущена. Сначала все негодовали, увидев меня, а теперь ведут себя так, как будто мы близкие друзья.

– Я не думаю, что они негодовали, просто были очень удивлены.

– Я всегда буду благодарна Саманте. Она и Роза изменили настроение женщин.

– Саманта замечательная женщина, – сказал Мэдисон, сияя глазами. – Ты полюбишь ее так же, как люблю ее я.

Ферн не думала, что дело зайдет так далеко, но говорила себе, что не должна ревновать эту даму к Мэдисону.

– Как тебе нравится быть самой красивой женщиной на балу? Ради этого стоило сменить штаны на платье?

– Спасибо за то, что так говоришь, но я не самая красивая женщина на балу.

– Как тебя убедить в том, что ты красавица?

– Я должна выпить две бутылки виски, – засмеялась Ферн.

– Но даже после этого я буду недостаточно пьяна, чтобы признать такое.

Мэдисон обнял ее.

– Твоя беда в том, что ты никогда не верила в себя.

– Это неправда, – сказала Ферн, прижимаясь к нему. – Я доказала, что могу делать все, что пожелаю.

– Ты заставила людей признать тебя в том образе, в котором ты перед ними предстала, но твое истинное «я» ты прятала ото всех, потому что не верила в себя. И теперь не веришь. Ты не хочешь поверить в то, что ты красива. Ты не хочешь верить в то, что ты женщина. Ты не веришь в то, что из тебя получится хорошая жена, и ты отказываешь себе в праве на счастье.

– Мэдисон…

– Я говорю о своем счастье тоже, и я не собираюсь позволить тебе сдаваться так быстро. Я понимаю суть твоего страха, по крайней мере, мне кажется, что я понимаю…

– Я…

– … ты можешь преодолеть его. Я разговаривал с Самантой, и она знает доктора, который…

Весь жар, охвативший Ферн, вдруг исчез, она почувствовала, как кровь стынет в жилах. Выражение лица ее вмиг изменилось. Она вырвалась из его объятий.

– Ты рассказал Саманте Брюс о том случае со мной?

– Нет. Я никому не сказал про это ни слова.

Ферн немного успокоилась.

– Тогда о чем вы говорили?

– У нас есть один общий знакомый, который посещал доктора, лечащего людей, которых одолевают тревоги и страхи. Таких докторов раньше не было. Они появились совсем недавно. Саманта говорит, что этот знакомый очень быстро излечился от своих недугов. Я подумал, что, может быть, ты захотела бы… – он замолчал.