– Похоже, вы описываете человека без чести и совести.

– Маклейн никогда еще не соблазнил жену друга или родственника. Есть мужчины, которые претендуют на высокую нравственность, однако не могут похвалиться благородством в таких делах.

– Именно поэтому вы с ним дружите? Потому что он сохранил некоторое понятие о чести?

– Я друг Маклейна потому, что он меня забавляет и к тому же не представляет для меня опасности. Что же касается его репутации, то я давно решила исключить плотские увлечения любого человека из моего суждения о нем. У меня есть основания считать, что это путь мудрости. Я говорю столь открыто лишь потому, что вы зависите от Линдейла. Надеюсь, я не слишком обеспокоила вас своим рассказом и вы не подумаете обо мне дурно.

– О нет, нисколько. Даже не зная о его репутации, я считала за лучшее удалить сестер из этого дома, но у меня не получилось. Боюсь, теперь их репутация пострадает от нашего общения с графом.

Леди Мерденфорд с сочувствием посмотрела на Брайд.

– Поскольку щепетильность поведения графа в некоторых вопросах так же хорошо известна, как и его обольщения, думаю, репутация ваших сестер останется невредимой. Общество считает их невинными, поэтому они защищены и от него, и от скандала.

– Благодарю вас, вы меня успокоили. И все же я хотела бы убедить их в необходимости переезда.

– Мисс Камерон, боюсь, вы упустили причину моей откровенности. Меня беспокоят не ваши сестры них Линдейл не опасен; зато весьма опасен для вас.

Брайд невольно вздохнула. Неизвестно, как Линдейл догадался, что она не девственница, но его поведение определенно подтверждало, что это так.

– Я не собиралась вас огорчать. Говоря, что Линдейл опасен, я не имела в виду, что он станет назойливо домогаться вас.

– Рада это слышать, мадам.

– Конечно, вы уже сами кое-что подозреваете. Да еще эта коллекция. Говорят, он даже не прячет ее.

– Признаться, там есть несколько работ, которые меня пугают.

– Уверена, он должен убрать их с глаз долой. – Леди Мерденфорд наклонилась, как будто боялась, что их могут подслушать. – Большая часть этих работ принадлежит к эпохе Возрождения, а несколько вещей относятся к экзотическим или примитивным культурам. Я слышала, они чрезвычайно откровенны. Но «Modi», конечно, составят им достойную конкуренцию.

Брайд чуть не подпрыгнула.

– «Modi»?

– В переводе с итальянского это «позиции». Должна ли я сказать больше?

Разумеется, нет; Брайд и так чуть не онемела.

– Это знаменитые серии гравюр эпохи Возрождения, считавшиеся утерянными, и Линдейл владеет единственной сохранившейся копией, которую обнаружили лишь недавно. Вазари писал об этих гравюрах в шестнадцатом веке. Гравером был Маркантонио Раймонди, но рисунки делал Джулио Романо, ученик Рафаэля. Стихи написал великий Аретино. Я слышала, что сами рисунки не очень художественны, судя по их происхождению, зато чрезвычайно откровенны по содержанию.

Но Брайд почти не слушала объяснения Шарлотты. Ее охватила настоящая паника. Лорд Линдейл недавно приобрел вдруг обнаруженную серию «I Modi», которая много лет хранилась у них в доме.

Из всех пикантных новостей леди Мерденфорд эта была еще и устрашающей.

– Очень славное платье, хотя и не такое восхитительное, какие делают модистки. Никто даже не узнает, что миссис Торнэппл добавила оборку.

Мэри сидела на кровати Брайд, критически оценивая темно-синее платье сестры. Это было одно из нескольких платьев, доставленных накануне от швеи, к которой обращались в непредвиденных случаях.

Миссис Торнэппл и глазом не моргнула, когда оценивала сложность задачи, связанной с ростом Брайд: широкая кружевная оборка, только что приколотая к подолу, доходила Брайд до голени.

Расправив кружевную косынку вокруг низкого выреза платья, Брайд пропустила мимо ушей возражение Мэри насчет излишней скромности и оглядела ярко-красный наряд сестры. Достаточно сдержанный, зато цвет подчеркивал красоту Мэри. Сестра выглядела как спелая земляника, созревшая для пробы.

Затем Брайд посмотрела на лиф своего платья, который плотно обтягивал высокую грудь. Все нижнее белье, купленное накануне в одном из лучших магазинов Лондона, было удивительно мягким и красивым.

Ежедневные посещения модисток и набеги на магазины, слава Богу, остались позади, и теперь она сможет наконец заняться собственными делами, из которых одно требовало немедленного решения. Брайд даже начала плохо спать, каждую ночь, беспокоясь насчет своей неспособности справиться с этим.

Мэри подняла юбку, чтобы полюбоваться новыми шелковыми чулками и туфлями.

– Наверное, ты думаешь, что любой человек хорош и в грубой шерсти, но я считаю, раз кто-то хочет подарить тебе шелк, совсем не грех принять его.