Она улыбнулась:

– Вряд ли я смогу настолько забыться. Даже в такие минуты я не схожу с ума.

– Ничего, сойдете. Из-за меня. – Он нежно защемил сосок.

Это было скорее удивительно, чем болезненно. Удовольствие сменилось возбуждением, стало менее осторожным, менее утонченным и менее… безопасным. Потом Брайд вообще потеряла контроль над тем, что происходило на софе. Линдейл руководил ее страстью, ее ответами. Это было совсем иначе, нежели в Шотландии.

Пока рот занимался одной грудью, его рука ласкала вторую, и удвоенная глубина ощущений перенесла Брайд в иной мир. Она слышала собственные крики и стоны как бы со стороны.

– Похоже, вы оказались правы, – с трудом прошептала она.

Глубокий, чувственный вздох пощекотал ей ухо.

– Я сказал, что вы закричите и не сможете овладеть собой, даже не попытаетесь. Сойдете с ума от удовольствия, но не пожелаете, чтобы я остановился.

Брайд сделала попытку вернуть хотя бы частицу хладнокровия, однако беспощадные выходки его рта заставили ее признать свое поражение.

– И все-таки мы остановимся. Я уже сказала, что не хочу любовной связи.

– Однако действуете так, словно хотите.

Он был прав. Она позволила ему некоторые вольности и хотела большего. У нее не было оснований ожидать сдержанности от этого человека или полагать, что он не использует ее, как сам того пожелает.

Брайд схватила запястье Линдейла, прекращая его ласки, но тело ее столь яростно взбунтовалось, что она, в конце концов, сдалась. Ее первобытная сущность нашла сотню причин, чтобы признать занятие любовью отличной мыслью.

– Вы говорили, никаких вольностей без моего согласия.

Эван высвободил запястье.

– И вы поверили, не так ли? Вот до какой степени вы невинны – готовы поверить любому мужчине, и даже мне. И что ж, я польщен. Не думаю, что хоть раз вызвал доверие женщин с тех пор, как мне исполнилось двенадцать лет.

Озорство в его глазах сменилось опасным блеском. Он ласкал ее тело, напоминая ей, что перед ней совсем не ангел.

– Я сдержу обещание, но взамен мы заключим сделку. Если я услышу ваш крик, то буду волен соблазнить вас, однако если вы не закричите, я немедленно отступлю и стану таким до отвращения приличным, что даже у епископа появится надежда на мое исправление.

Едва произнеся эти слова, граф вдруг поднялся с софы.

– Что вы делаете?

Встав на колени почти вне пределов ее досягаемости, он избавился от сюртука и погладил ее ноги под юбками.

– Видите, я вас умоляю. Любая женщина почувствовала бы себя польщенной.

Внутренний голос предупреждал Брайд, что Линдейл просто заманивает ее. Игра зашла слишком далеко, и у Брайд были причины, чтобы ее остановить, а затем держаться подальше от этого человека и вообще не давать ему повода замечать ее, не говоря уже о том, чтобы преследовать.

Но рассудок, затуманенный страстью, отказывался ей помочь. Она просто не могла собрать мысли воедино. Да и зачем, когда его руки так восхитительно ласкают ее бедра, что они сами пришли в движение, подчиняясь ритму ее желания.

Руки забирались все выше, дерзко, бесстыдно. О, это суровое выражение лица и уверенность мужчины, который сознает полноту своей власти!

Во рту Брайд пересохло, голова шла кругом.

Подняв юбки, Линдейл осмотрел ее ноги.

– Они прекрасны, как я себе и представлял. – Он перевел взгляд на сбившуюся одежду Брайд. – А вот это не годится.

Прежде чем Брайд сообразила, что он имеет в виду, Эван без труда освободил ее от платья.

– Ну вот, так оно не помнется.

Дальнейшие возражения потеряли смысл.

Теперь он целовал каждый дюйм ее тела, начав с обоих полушарий грудей, потом медленно двинулся вниз к бедру.

Брайд выгнулась ему навстречу и невольно вскрикнула.

– Если бы вы смогли увидеть, как хороши эти волосы, струящиеся по белоснежной коже, как совершенна эта грудь… Доставлять вам удовольствие – большая честь.

Брайд кивнула. Она готова была поверить всему, что бы он ни сказал. Его слова делали ее настоящей королевой.

Королевой, которой управлял он.

Линдейл раздвинул ее ноги, и беззащитность только еще больше возбудила Брайд. Подхватив под ягодицы, он подтянул ее так, чтобы голова и спина оказались на подушке. Брайд с ужасом наблюдала, как он кладет ее ноги себе на плечи. Она быстро отвернулась, стесняясь неприличной позы, но чудесные медленные поглаживания лишили ее способности к сопротивлению. Когда ее омыло волной наслаждения, она закрыла глаза. Все перестало существовать, кроме неописуемых ощущений и неистового желания. Он заставлял ее метаться, стонать и кричать, но она уже не могла сдержаться.