Хотя лампу Брайд оставила в гостиной, она сразу поняла, что находится в комнате не одна. Кто-то сидел в кресле возле окна.

– Это я, – негромко сказала Анна. – Где ты была?

Слава Богу, что не Джоан или Мэри – обе даже в темноте почувствовали бы ее состояние и догадались о причине запоздалых прогулок сестры по дому.

– Ходила в библиотеку, надеялась найти что-нибудь для чтения. – Брайд не сомневалась, что Анна не заметит, принесла ли она с собой книгу. – А ты почему здесь? Тебя что-то беспокоит?

Анна встала с кресла и раздвинула портьеры.

– Джоан рассказала мне про визит к издателю. По-моему, его предложение насчет пресса очень кстати.

– Со временем мы так все и сделаем.

– Я имею в виду не для гравюр, Брайд. У нас есть пластины для купюр, и мы привезли с собой остатки бумаги отца.

– Да, но это слишком опасно.

– Это наш долг. Мы будем жить здесь в роскоши, пока другие страдают? Мы от них откажемся? Я определенно чувствовала вину, когда надевала сегодня новое платье.

Брайд подошла к сестре и обняла ее за плечи.

– Мы теперь слишком далеко от них, чтобы воспользоваться банкнотами. Кто будет их перевозить и распределять деньги?

Брайд умолчала о том, что они с Джоан сразу посчитали это возможным; ей не хотелось вовлекать в опасное предприятие непрактичную Анну.

– Если мы захотим, то найдем способ, – пробормотала Анна. – Ты доверяла Уолтеру, значит, можно найти еще кого-то, кому можно доверять.

– Было бы опрометчивым…

– Ты говорила, мы едем в Лондон, чтобы обнаружить фальшивомонетчиков и защитить себя. Думаю, вряд ли мы их найдем до того, как нас поймают. А если так, нужно делать что можно, пока не упадет топор.

Брайд погладила сестру по голове. Пусть Анна мечтательная и непрактичная, зато она чиста душой и намного проницательнее, чем остальные сестры. Возможно, правительство найдет фальшивомонетчиков раньше и им с другими сестрами придется отправиться в Новый Южный Уэльс вместе с ворами, укравшими пластины.

Слова Анны стали для Брайд еще одним доказательством того, что ей нужно держаться подальше от лорда Линдейла. Ее связь с ним могла стать опасной для всех, и к тому же было бы несправедливым обманывать его, пусть даже он только любовник. Брайд охватила глубокая печаль. Никогда ей больше не чувствовать себя такой же молодой и беззаботной, какой она была этой ночью, не испытать ощущения теплоты и дружбы, которые предлагал ей этот человек, хотя бы на короткое время.

Это было тем более обидно, что она вдруг отчетливо поняла: он больше не чужой ей, и она любит его.

– Мы поговорим с остальными, Анна, и все решим вместе. Но если мы даже соберемся это делать, то только не в доме лорда Линдейла. Мы должны найти способ жить отдельно.

Утром Брайд и сестры встретились с Джилли в комнате Джоан. Все с головы до ног были одеты в новое.

Предложение Анны заставило каждую почувствовать укол совести; как будто чудный туман вдруг рассеялся у них в голове. Даже Мэри с досадой затеребила свою новую юбку.

– Полагаю, нам надо делать, что можем и пока можем, – кивнула Джоан.

– Мы должны, в память об отце, – подтвердила Анна. – И еще: раз это справедливо, то не важно, что считает закон.

– Думаю, вы обе правы, – веско произнесла Джилли.

– Тогда я должна обратиться к лорду Линдейлу с просьбой одолжить нам денег, чтобы мы подыскали себе жилье, – решительно сказала Брайд. – Мы сделаем и продадим мистеру Дауни несколько пластин и арендуем пресс для печати купюр, а потом найдем способ для переправки денег домой.

Ни одна из сестер не возразила.

– Сегодня он не ложился до трех, – сообщила Джилли. – Внизу сказали, что час назад его светлость велел подать кофе в большую гостиную.

Анна слегка нахмурилась, словно это должно было иметь значение, только она не могла вспомнить почему.

– Брайд, возможно, тебе следует поговорить с ним прямо сейчас, – предложила Джоан.

Сестры выжидающе посмотрели на Брайд, однако ей совсем не хотелось общаться утром с Линдейлом. И все же, пытаясь выглядеть именно той надежной опорой, каковой они ее считали, она встала и покинула комнату.

Портьеры на окнах большой гостиной были раздвинуты, и яркий свет падал на лицо Линдейлу. Таким задумчивым Брайд графа еще никогда не видела: сейчас его черты выглядели резкими, суровыми, как будто он размышлял о чем-то очень важном.

Брайд тихо шла по ковру, даже не представляя, с чего начать разговор. Ее беспокоило, какой ответ она увидит в глазах Линдейла. Торжество? Она может отразить его гордостью. Похотливое ожидание? Это она тут же отклонит. Может, равнодушие?