– Есть другой человек, Брайд? Я имею в виду, человек, которого вы любите?

Она беспомощно посмотрела на него, и он снова поцеловал обнаженное запястье.

– Человек, которому вы чувствуете себя обязанной из-за чего-то, что связывает вас с ним?

Линдейл говорил так спокойно, так нежно, как будто все знал об Уолтере и хотел помочь, но Брайд не сомневалась, что это просто уловка соблазнителя. Подбородок у нее задрожал. Ее сердце переполняли сомнения и тревога за Уолтера. Она не единожды плакала о нем и сейчас тоже была на грани срыва.

– Да, у меня есть некоторые… обязательства, – прошептала она.

– Не любовь?

Она никогда даже себе не отвечала на этот вопрос, потому что никогда его не задавала. Прислушавшись к движению своей души, чего давно уже не делала, Брайд с облегчением и грустью обнаружила в сердце пустоту.

– Не любовь, нет, – прошептала она.

– Я рад.

Линдейл опустил руку ей на колено и снова поцеловал запястье. Наблюдая, как он занимается любовью с маленькой полоской ее тела, Брайд с трудом подавила желание прижать его к себе, что так бесстыдно делала совсем недавно. Он же все раздувал пламя, тлевшее всю ночь, и ее куда-то медленно несло волной чувственного возбуждения.

Такое случалось с ней и прежде, но в этот раз все было по-другому, и желанным человеком в ее полусне был Линдейл, а не Уолтер.

Внезапно граф выпрямился и, продолжая ласкать ее руку, заглянул ей в глаза. Брайд не сомневалась: он знает, что ему легко возбудить ее. Об этом говорило выражение его лица, на котором было отчетливо написано: я хочу тебя, и ты будешь моей.

Брайд с тревогой посмотрела на сестру. Голова Анны была повернута к окну, но она по-прежнему ничего вокруг не замечала.

– В следующий раз я возьму с собой Джоан или Мэри.

– В следующий раз вы никого с собой не возьмете. Если меня одурачили этими гравюрами, я не хочу, чтобы об этом узнал весь свет.

Помещение для зрителей было набито битком.

Эван стал объяснять, как проводится аукцион и что покупатель сам обязан внимательно исследовать приобретение.

– Специалисты, работающие здесь, стараются не иметь дела с вещами сомнительного происхождения, однако установить подлинность в конечном счете должен тот, кто их купил.

Вернувшись наконец к действительности, Анна с глупым видом оглядывала стены, увешанные картинами, и столы, загруженные фолиантами и предметами искусства.

– Тут, наверное, можно проводить целые дни.

– Я часто так и делаю, – заметил граф. – Это всегда удовольствие.

Некоторые картины привлекли внимание Анны, и она сразу направилась к ним, но когда Брайд хотела последовать за ней, Линдейл остановил ее.

– Пусть себе идет. Мы должны заняться более важным делом.

Граф провел Брайд через комнату и поманил одного из служащих, наблюдавшего за помещением.

Тот знал его, как, впрочем, многие в этом заведении: Эван был их постоянным клиентом, и организаторы аукциона надеялись продать кое-какие гравюры, унаследованные им от дяди Дункана, которые он не хотел оставлять себе.

– Лорд Линдейл, какая честь для нас. Чем можем быть вам полезны?

– Я хотел бы поговорить с мистером Доддом. Это касается серий, которые я приобрел у вас в прошлом году.

Лицо служащего слегка вытянулось, но взгляд, брошенный им в сторону Брайд, свидетельствовал, что неопределенное упоминание серий было ему понятно. Эти серии предлагались на закрытом аукционе, их никогда не выставляли для зрителей.

– Пожалуйста, пройдите со мной.

Мистер Додд встретил посетителей в элегантном кабинете, украшенном дорогими предметами искусства. Сразу перейдя к делу, Эван объяснил причину своего беспокойства.

– Теперь, когда охотничий азарт прошел, у меня появились сомнения в подлинности серий. Конечно, это не отразится на вашем заведении. Я просто хочу задать несколько вопросов по поводу их происхождения.

Мистер Додд, которого сначала насторожила тема беседы, доброжелательно улыбнулся:

– Происхождение безупречно, уверяю вас.

– Но при продаже не давалось объявлений и не сообщалось имя продавца.

– Анонимность требовалась в связи с содержанием этих гравюр. Я уверен, что вы понимаете.

– Разумеется. Однако сейчас я хотел бы узнать, где серии хранились все эти столетия.

– К сожалению, я не могу удовлетворить ваш интерес. Клиенты ждут от нас осторожности. Когда со временем будет продаваться ваша коллекция, полагаю, наследники тоже захотят, чтобы мы уважали их желание остаться неизвестными.