Схватив его за руку, Пилар преградила ему дорогу и насмешливо спросила нарочно громким голосом, чтобы все слышали:

– Может, ты предложил ей мало денег, Чанс? Фэнси – не дешевка. Она стоит дорого!

Доусен оттолкнул ее и, ничего не ответив на язвительное замечание, покинул танцевальный зал, исчезнув в ночи.

Именно тогда, без всякого объяснения, Пилар выхватила из-за подвязки стилет и набросилась на Фэнси, прорычав, чтобы новенькая держалась подальше от ее мужчины.

Однако Фэнси не дрогнула. Несмотря на видимую хрупкость, она была довольно сильной и не из робкого десятка. Девушка ловко уклонилась от удара и, вспомнив приемы, которым научил ее отец, схватила обидчицу за запястье, а затем заломила ей руку за спину. Мексиканка выронила свой стилет, но рычать не перестала. Тогда новенькая танцорша повалила соперницу на пол и надавала ей увесистых тумаков, подбив при этом глаз и раскроив губу.

Когда собравшиеся вокруг лесорубы, с удовольствием наблюдавшие за дракой, решили, что Пилар уже достаточно наказана, то сжалились и оттащили от нее разошедшуюся Фэнси.

После этого происшествия мексиканка уступила победительнице свою широкую койку в комнате для отдыха. И тем не менее, другие девушки предупреждали новенькую, чтобы она была поосторожней с Пилар и не оставалась с ней наедине, потому что та ни за что на этом не успокоится: она очень коварна и злопамятна и обязательно постарается как-нибудь отомстить.

Лютер, худой и высокий пианист лет пятидесяти, подошел к Фэнси и сел с ней рядом. Разминая длинные пальцы, он произнес:

– Боюсь, что у меня начинается ревматизм, Фэнси. – И, прислонив голову к стене, добавил: – Мне стало труднее играть на пианино. Болят пальцы.

Девушке был симпатичен этот мужчина с грустными глазами.

– Наверное, твоим пальцам нужен отдых, – предположила она сочувственно. – Можешь ты себе позволить на некоторое время сделать перерыв в работе?

Лютер коротко рассмеялся:

– На те деньги, которые мне платит Мирта, я не могу себе позволить даже одного дня отдыха, не говоря уже о паре недель. К тому же, она хочет заменить меня на более молодого пианиста.

– Ты в этом уверен? Я заметила, что взгляд ее становится мягче, когда она смотрит на тебя.

– Девочка моя, ты, должно быть, еще более слепая, чем летучая мышь, если замечаешь какую-то мягкость в этой женщине. Разве ты никогда не слышала, как она разговаривает со мной? Как будто я никчемный старый пес, путающийся под ногами.

Фэнси покачала головой.

– Но ты же каждый вечер получаешь хороший сытный ужин, в то время как нам положено лишь по чашечке кофе. Не хочешь же ты сказать, что она отдает тебе объедки со своего стола?

– Это потому, что она осознает, какую нищенскую зарплату мне выплачивает, – пробормотал Лютер, покраснев. – Возможно, тут она преследует свою выгоду: она хочет, чтобы у меня хватало сил шевелить пальцами.

– Но, может быть, она подкармливает тебя совсем с иной целью, – пошутила Фэнси. – Возможно, она кормит тебя каждый вечер хорошим ужином, чтобы чаще тебя видеть.

Лютер покачал головой, но глаза его повеселели.

– Ты слишком романтична, девочка.

– Совсем нет. Просто я говорю о том, что вижу.

– Ха! – фыркнул Лютер. – Ты даже не видишь, что Чанс Доусен не сводит с тебя глаз, танцуя с другими.

– Ты с ума сошел! Он не подходит ко мне с тех пор, как я дала ему пощечину.

– Это не значит, что он не хочет подходить. Ты сделала больно его лицу, но думаю, что от этого пострадала его мужская гордость.

Фэнси промолчала.

– Никто из этих мужланов тебя не интересует, не так ли? – осторожно поинтересовался пианист.

Она покачала головой.

– Боюсь, что да. Я не собираюсь здесь искать для себя мужчину. Я приехала сюда, чтобы заработать денег и отправиться в Калифорнию, где живет моя сестра. Как только у меня будет достаточно денег, я уеду.

– Мне жаль, что ты хочешь уехать, – искренне заметил Лютер. – Я впервые встретил здесь приличную женщину. В салунах и танцевальных залах редко можно встретить таких. Ты напомнила мне о моих молодых годах.

– Спасибо, Лютер.

Фэнси ласково похлопала старого пианиста по руке.

– А ты, в свою очередь, единственный джентльмен в этом поселке.

Громкий звонок прервал их разговор, извещая, что перерыв закончился. Лютер криво улыбнулся, встал и направился к пианино. А девушка поспешно сунула ноги в туфли, увидев, что к ней направляется бородатый лесоруб с билетом в руке. Тяжело вздохнув, она позволила повести себя в круг танцующих пар, которые прыгали и кружились под музыку, исполняемую Лютером.