— Я не могу изменить данному слову, — гордо вскинула голову Людмила.

— Желаю тебе не разочароваться в своем избраннике.

Варлав и две его спутницы углубились в заросли. Наташка оглянулась и погрозила мне кулаком, а что касается Людмилы, то ее спина даже не дрогнула под моим пристальным взглядом. Судя по всему, она была уверена, что нашла в господине Варламове именно то, что искала.

— Думаю, это не последняя наша встреча, — бросил в мою сторону ненавидящий взгляд Петр Сергеевич Смирнов.

— Гуд бай, бэби, — сделала мне ручкой Верка. — Постарайся к следующей встрече вылечить свое разбитое сердце.

— У меня к вам убедительная просьба, барон де Френ, — повернулся я к мужу наглой бабенки, — когда будете сжигать эту ведьму на костре, пригласите нас на вечеринку.

— Обещаю, — мрачно кивнул головой Смирнов. — Всего хорошего, господа. Впрочем, в Темном мире это пожелание вряд ли окажется актуальным.

Барон подхватил под руку свою ветреную супругу и покинул нас, хотелось верить, что навсегда. Что же касается господ Хохлова, Крафта и Закревского, то они так и остались стоять у входа в тоннель, растерянно оглядываясь по сторонам. Из их поведения я заключил, что никаких инструкций от Варлава они не получили и сейчас пребывают в тихом недоумении. Знать бы еще, зачем этот сукин сын их сюда притащил.

— Где мы всё-таки оказались? — раздраженно спросил Хохлов.

— Скорее всего, это остров Буян.

— А что это за остров и где он находится?

— Находится он, по всей вероятности, в параллельном мире. К его созданию приложили руку наши отдаленные предки атланты. Те самые, о которых писал Платон. Вот, пожалуй, и всё, что я о нем знаю.

— Так на этом острове живут атланты? — удивился Цезарь.

— К сожалению, господин Крафт, атланты давно уже умерли. Зато на острове мы встретим вампиров, знахарей, колдунов. Есть здесь и привидения. На балу у ведьмы Жанны мне попадались сатиры и бесы. По слухам, здесь водятся даже драконы. Но за драконов я ручаться не могу, поскольку никогда с ними не встречался.

— Но это же всё сказки, господин Чарнота! — пожал плечами Хохлов.

— Эти атланты, господин Хохлов, были рождены, чтоб сказку сделать былью. Вот они ее и сделали на нашу с вами голову. Сколько вам заплатил Варлав за участие в столь сомнительном мероприятии?

— Я был ему должен пятьсот тысяч долларов. Он вернул мне расписку.

— Дешево вы купились, господин Бонапарт.

— Но он сказал, что это просто научный опыт. Игра в виртуальном пространстве.

— А вы любите компьютерные игры?

— А что в этом плохого?

— Да ничего. Все мы, в сущности, дети и игра — наше любимое занятие. Ну что ж, господа, играть так играть. Предлагаю вам вступить в отряд славного рыцаря Вадимира.

— Это кто ж такой? — удивился Закревский.

— Ваш покорный слуга.

Я сильно сомневался, что от моих новоявленных соратников можно ждать доблести в бою, но для придания блеска моему имиджу они, безусловно, годились. К сожалению, мы не были вооружены соответствующим образом. А это большой недостаток на острове Буяне, где встречают людей именно по одежке. Прежде всего это касалось именно меня, ибо рыцарь без меча — это всё равно что домохозяйка без вязальных спиц. Всё-таки мы рискнули углубиться в лес по едва заметной тропинке, поскольку стыть истуканами у входа в подозрительный тоннель было совершенно бессмысленно.

Лес встретил нас дружелюбно, но без падений не обошлось. Ходить по лесу, да еще в ночную пору, — это особое искусство, которым никто из моих спутников-горожан не обладал в полной мере. В результате господин Закревский повредил о подвернувшийся сук руку, Цезарь порвал свою роскошную тогу, а Бонапарт потерял треуголку. Все эти печальные события сопровождались руганью людей, обиженных судьбой, обстоятельствами и коварным злодеем Варлавом. Именно в адрес Варлава и изрыгались в большей степени нехорошие слова, и была надежда, во всяком случае у меня, что он сейчас икает, беспрерывно поминаемый неразумно доверившимися ему простофилями.

Светало. Проснувшиеся птички зачирикали у нас над головой, что сразу же настроило меня на лирический и местами мажорный лад. Мои спутники моего радужного настроения не разделяли и даже принялись глухо роптать по поводу трудностей пути и голодных желудков. Они почему-то решили, что раз рыцарь Вадимир принял их в свою свиту, то должен обеспечить им приятный досуг и приличное питание.

— Я, господа хорошие, не просто рыцарь, я странствующий рыцарь. Какие, собственно, к нашему брату могут быть претензии?

— Чтоб ты провалился, Чарнота, — запыхтел Хохлов. — А еще демоном называешься.

— От Наполеона слышу, — не остался я в долгу.

— Всё, — сказал Закревский, опускаясь на пенек, — я больше не могу. Прошу учесть, господа, что у меня изношенный организм и подобные переходы мне уже не под силу.

— По-моему, там впереди, за деревьями, какое-то здание, — указал перстом не потерявший присутствия духа Цезарь.

— Это не здание, Вацлав Карлович, — поправил я его, — это замок Руж, в котором я совсем недавно убил зверя апокалипсиса.