— Знаешь, у меня и злости на тебя уже нет. Ну, как на тебя сердиться, на такого убогого? Ты ведь сам для себя — худшее наказание. Но и простить, сам понимаешь, так просто я не могу. Слишком много ты напортил. Из-за тебя меня теперь весь город ищет. Я-то, конечно, выкручусь, но почему я должен как-то страдать, а тебе ничего не будет? Согласись, несправедливо! Кстати, из ментовки тебя из-за чего выпустили? Заложил уже кого-то или так, на будущее стучать обещал?

— Не знаю, — буркнул Толя, пытаясь с помощью сигаретного дыма справиться с икотой. — Никого я не закладывал.

Напоминание Олега о милиции немного взбодрило Толю, и он поспешно опустил глаза. Ведь если за ним установили наблюдение, то они обязательно вмешаются, как только Олег попытается его убить. Не могут ведь они допустит, чтобы его вот так вот просто пристрелили!

— Врешь, — протянул Олег, внимательно разглядывая Толю. — И врать-то не умеешь, вон, покраснел даже!

— Я правду говорю, отвечаю!

— Чем же это ты отвечаешь? Что у тебя такого ценного есть, чем ответ держать можно?

— Чем угодно отвечаю.

— Чем угодно? Хм! Такими словами, знаешь ли, бросаться нельзя! Я-то тебя, конечно, прощу, по старой памяти, а вот другие люди, боюсь, могут и не понять. Так о чем, говоришь, опера тебя пытали?

— За грабеж один. Старый. Я, блин, уже и забыл про него. Как говорить начали, долго врубиться не мог, про что он. Потом понял… Там какой-то свидетель был, который меня опознал. Только свидетеля мне этого так и не показали. Ни опознанки не было, ни очняков. Не знаю, может, наврали все?

— Может, — кивнул Олег. — Опера — они ведь мастера врать-то…

— И про кастет еще спрашивали.

— Какой кастет?

— Да дома у меня нашли, самодельный.

— Так ведь дома — не в кармане, за это ответственности нету.

— Так мне его и не вязали. Так, поинтересовались, откуда да зачем.

— А про остальное, значит, не спрашивали?

— Как же не спрашивали? Еще как спрашивали! Только я врубился, что больше ничего конкретного они не знают. Так, назвали еще пару эпизодов, так все — невпопад.

— И ты, значит, такой герой, что не раскололся?

— Ну, как — на тот эпизод раскололся. Даже признанку им написал, только перепутал кое-что. Они спрашивали, куда я вещи бросил, которые у мужика взял… Так часы были битые и «лопатник» старый. А я перепутал, не то место назвал. Потом уже сообразил, когда в камере сидел. Хотел следователю об этом сказать, так он мне раньше подписку на стол выложил, а я и не стал уточнять.

— А про остальное, значит, тебя и не спрашивали? Ни про мужика, которого ты на дискотеке уделал, ни про девчонку?

— Не, не спрашивали.

— Значит, не знают… А за какие же такие подвиги тебя отпустили? У тебя ведь одна подписка уже есть, а две вроде как иметь-то не полагается.

— Не знаю, мне не говорили. Отпустили — и хорошо. Что мне, проситься, что ли, чтобы меня «упаковали»?

— Наверное, для тебя же было бы лучше, чтобы они тебя все-таки «упаковали».

— Да, я теперь вижу…

— Пока еще плохо видишь. Потому как отпустить тебя, если ты, и вправду, молчал, как пионер, они ну никак не могли. Не могли, понимаешь! А значит, что-то интересное ты им все-таки наболтал. Правильно? А я, понимаешь ли, ну просто очень хочу узнать, что же такое любопытное ты им напел. Вдруг оно меня касается? Ведь может же такое быть?

— Ничего я им не говорил, — Толя с возрастающей тревогой смотрел, как Олег положил руку на пистолет.

— Ну, это ведь можно проверить. Сам понимаешь. Только вот, может быть, лучше, если ты сам все мне расскажешь? Все равно говорить придется, так, наверное, лучше, если по-хорошему. Я ведь не живодер, в конце-то концов, только так, в силу необходимости. А то интересно получается — ищут тебя менты, ищут, обкладывают со всех сторон, и все это ради того, чтобы мило поговорить с тобой да отпустить через несколько дней. Не бывает так.

— Бывает.

Олег поднял пистолет и теперь держал его, направив ствол в голову Толи.

— Не бывает, друг Толя, не верю я этому. А если бывает — что ж, тогда докажи это. Может, у меня к тебе даже уважение какое-то появится.

Будучи абсолютно уверенным в своих силах, Олег допустил одну ошибку. От многих других пистолетных систем «ТТ» отличает отсутствие предохранителя и самовзводного ударно-спускового механизма. Перед первым выстрелом необходимо передернуть затвор или, если патрон уже находится в канале ствола, пальцем взвести курок. Последующие выстрелы происходят автоматически, при каждом нажатии на спусковой крючок. Пистолет Олега был заряжен, то есть патрон уже был дослан из магазина в патронник, но курок стоял на предохранительном взводе. Олег был уверен, что всегда успеет его взвести.