Только теперь она заметила, что каменная плита с изображением святой не являлась частью стены, а была лишь прислонена к ней. Джессика провела пальцами по нижнему краю плиты. Из-под камня тянуло холодом. Со все возрастающим возбуждением она стала нажимать на все точки, которые могла нащупать пальцами. Наконец она коснулась латинской надписи у ног святой Марты. Что-то вдруг громко щелкнуло, а когда она нажала сильнее, надпись сдвинулась вбок и послышался резкий звук, похожий на скрежет ключа в проржавевшей замочной скважине.

Положив руку на каменную скульптуру, Джессика изо всех сил надавила на нее. Несколько секунд ничего не происходило, а потом, словно передумав сопротивляться, фигура святой Марты углубилась в стену.

У ног Джессики открылся люк в каменном полу, и она увидела знакомые ступени. Они вели вниз, в черные недра земли.

Широко зевая, в столовую вошел Адриан. Лукас уже ждал его, сидя за столом. Заполнив тарелку закусками, расставленными на буфете, Адриан присоединился к кузену.

— А где Перри? — спросил Лукас, поднося ко рту чашку с кофе.

— Принимает ванну, — ответил Адриан, бросая взгляд на огромные напольные часы в углу комнаты. — Какие у нас планы на сегодняшнее утро? — осведомился он, наклоняясь над тарелкой.

— Прежде всего тебе надо одеться, — не слишком вежливо заметил Лукас.

Адриан посмотрел на свой халат и усмехнулся.

— А зачем? Здесь нет дам, которых мой вид мог бы смутить или, не дай Бог, оскорбить, — пошутил он. — Сегодня в Лодже собрались одни мужчины, как в добрые старые времена, — мечтательно закончил он.

— И куда подевались добрые старые времена? — несколько раздраженно повторил Лукас. — Я начинаю сомневаться, что они вообще были.

С лица Адриана исчезла улыбка, он пристально посмотрел на Лукаса и сказал:

— Похоже, ты сегодня встал с левой ноги. Что случилось?

— Случилось то, — ответил ему кузен, комкая в пальцах и бросая на стол салфетку, — о чем я говорил тебе по пути сюда. — В явном возбуждении он принялся барабанить пальцами по столу. — Во-первых, Родни Стоун в самом деле исчез, и можно предполагать, что он был замешан в преступлении или же с ним самим случилось худшее. Во-вторых, если верить Перри, у дворецкого Хэйг-хауса сохранились все приглашения гостей, присутствовавших на балу у Беллы, кроме приглашения Родни Стоуна, которого, кстати, дворецкий запомнил — тот был одет как лондонский денди и просто бросался в глаза. Без следа пропала также карточка с его именем, которой обозначают место гостя за столом. Так что же с ними случилось? В-третьих, ходили упорные слухи о Стоуне и какой-то женщине, на свидание с которой тот отправлялся, но никто не знал, что это за таинственная женщина. Никто также не может сказать, откуда пошли эти слухи. В-четвертых, моя жена считает, что Стоуну или заплатили, или посулили большие деньги за то, чтобы он похитил ее и напугал так, чтобы она больше не задавала вопросов относительно смерти своего отца. И так далее, и тому подобное. Можно перечислять и перечислять… — Лукас устремил взор куда-то в пространство и уже другим тоном добавил: — В одном я точно уверен, Адриан: здесь действительно происходит что-то странное и имеет оно отношение к той ночи, когда погиб Вильям Хэйворд.

Адриан в задумчивости поднес к губам чашку кофе, отпил большой глоток и сказал:

— Я не вижу во всем этом ничего особенного или странного. Думаю, что Родни Стоун отправился куда-нибудь в горы Шотландии или другое укромное место, но все нам объяснит, когда вернется. В этом я абсолютно уверен.

— Это было бы прекрасно, — ответил Лукас, — но я не могу отказаться от проверки других версий, пока он скрывается.

— Каких еще версий? — удивился Адриан.

— От версий, что на Джессику действительно покушались и что в будущем с ней может произойти несчастье, — резко заявил Лукас.

Адриан был настолько шокирован внезапным предположением друга, что проглотил слишком большую порцию обжигающе горячего кофе. Отпив из бокала холодной воды, чтобы уменьшить боль от ожога, он недоверчиво и требовательно спросил:

— Ты серьезно? Кто может желать зла Джессике?

— Тот, кто убил ее отца, — без колебаний ответил Лукас.

В комнате воцарилось молчание. Адриан долго думал о том, что услышал от Лукаса. Наконец он покачал головой и заявил:

— Надеюсь, ты не думаешь, что кто-то из нас хочет причинить вред Джессике?

— Не знаю, Адриан, я не знаю, что мне думать, — в голосе Лукаса слышалось отчаяние.

— Но ведь это ты… вытащил… и если ты этого не сделал… — Адриан запнулся, но почти сразу добавил: — В таком случае я тоже ничего не понимаю.

В глазах Лукаса сверкнул огонь ярости, но он сдержался и тихо сказал:

— Я не убивал Вильяма Хэйворда. Да, мы все трое знаем, что именно я вытащил короткую соломинку, но я его не убивал. Уже тогда я сказал тебе, что не сделаю этого, потому что не смогу. Но кто-то все-таки убил его, и я хочу знать — кто?

— Если ты не сделал этого, то мы с Рупертом тоже, — уверенно заявил Адриан.

Лукас промолчал.

Адриан поднял голову, и в его глазах блеснул такой же огонь ярости, как и в глазах кузена. Взгляды обоих мужчин стали жесткими.

— А что, — отозвался Адриан, — если один из нас все же сделал это? Узнав, ты выдашь его властям? Ты сможешь предать товарища, отказавшись от данного ему слова? Где границы лояльности, Лукас?

Лукас вскочил со стула и схватил Адриана за руку.

Чашка с кофе взлетела высоко в воздух и ударилась о стену, фарфор разлетелся на мелкие осколки, а на белоснежной скатерти расплылось черное пятно. Но ни Лукас, ни Адриан не обратили на это ни малейшего внимания.