— Жив! Он жив! — в бешенстве повторяла Шанна. Однако в сердце ее появилось какое-то новое ощущение. Где-то в глубине души ее мучила совесть: ведь она в своих целях использовала смерть человека. Но теперь хотя бы видение могучей шеи, стянутой веревочной петлей, и образ разлагавшегося в гробу тела не преследовали больше ее воображения.

— Но как все это могло случиться? Я же присутствовала на его похоронах. Но он же раб? За доставку всех рабов на Лос-Камельос отвечает Ролстон. Как оказался здесь Рюарк? Приплыл на «Хэмпстеде»? Нет, это невозможно… Значит, на «Маргарет»! Господи! Под самым ее носом!

Шанна бросилась на постель и закрыла глаза руками, словно защищаясь от насмешливых янтарных глаз.

Теперь Шанна избегала холмов и равнин на юге острова. Верхом на Аттиле она предпочитала не удаляться от окрестностей деревни или от обширной территории поместья. Рюарка она больше не видела, и страх перед случайной встречей с ним стал проходить.

Примерно через две недели отец пригласил ее прокатиться вместе с ним в коляске на плантации, где у него были дела.

— Мы с мамой… иногда мы любили ездить вдвоем.

Орлан Траерн откашлялся, прогоняя сентиментальные воспоминания.

— Едемте, дочка. Коляска ждет.

Шанна не могла отказать отцу. Сидя в коляске, она стала рассматривать его. После ее возвращения домой его характер смягчился. А может быть, это она сама стала мягче? Когда он на чем-то упрямо настаивал, она не восставала против него. Она выжидала. А позднее высказывала свою точку зрения. Он не пренебрегал ее мнением и часто признавал, что она правильно смотрит на жизнь.

В долинах между холмами было холоднее. Шанна терпеливо ждала в коляске, пока отец разговаривал с надсмотрщиками. Скоро они приехали на поле, по которому медленно двигалась запряженная мулами странная повозка. С каждой ее стороны, словно крылья какой-то птицы, развевались широкие полотнища, отбрасывавшие обширную тень на поверхность поля. В этой тени шагали люди с мешками семян и с колышками в руках. Они делали отверстие в почве, бросали в него семена и затем босыми ногами засыпали его землей.

Траерн подался вперед на сиденье, чтобы лучше разглядеть происходившее. К коляске поспешил надсмотрщик.

— Ничего не скажешь, сэр, это ушлый парень, — объяснил он. — Мы в рекордное время расчистили поле, свалили самые крупные деревья, выжгли остальные. Он сказал, что зола удобряет почву. А теперь посмотрите: раньше приходилось по несколько раз бегать под навес на краю поля за новым мешком или глотком воды. Теперь же эти брезенты дают тень, а в повозке лежит все необходимое: и семена, и вода. Мы уже заканчиваем сев. Расчистили участок и засеяли за одну неделю. Неплохо, сэр, правда же?

— Да, — согласился Траерн.

Шанна увидела державшегося в стороне человека. Он стоял к ним спиной, но силуэт его показался ей знакомым.

Отец обратился к надсмотрщику:

— …И ты говоришь, что все придумал этот вот парень, Джон Рюарк?

Шанны перехватило дыхание. Ну, конечно же, это он! Эти подвернутые штаны!..

Овладев собой, она украдкой взглянула на Рюарка. На его мускулистой спине блестел пот. Длинные, почти черные ноги были стройными и сильными… Она вдруг вспомнила, как смело тогда он раздвинул ее бедра, и густо покраснела от собственных мыслей.

Шанна тронула отца за рукав:

— Отец, мы так долго пробыли на солнцепеке… Нельзя ли вернуться домой?

— Один момент, Шанна. Мне нужно поговорить с этим человеком.

Сердце ее забилось у самого горла. Она не может встретиться с Рюарком. Не здесь! Не сейчас! Не при отце!

— Мне очень жаль, папа, но я себя плохо чувствую. Прошу вас, поедем домой, — умоляла она.

Траерн посмотрел на дочь.

— Хорошо. Поговорю с ним позднее.

Он приказал черному кучеру, Мэддоку, повернуть назад. Успокоенная, Шанна закрыла глаза, а когда открыла их вновь, она встретила взгляд отца и увидела слабую улыбку на его губах.

— Не значит ли это, Шанна, что вы беременны? — спросил он.

— О нет! — с живостью отозвалась она. — Не думаю… Я хочу сказать… все это было так мимолетно, так коротко… Мы едва…

Она замолчала.

— Вы хотите сказать, что точно не знаете? Ведь времени уже прошло достаточно.

— Я… не думаю. — Она прочла разочарование в глазах отца. — Мне очень жаль… — добавила она.

За всю обратную дорогу они не обмолвились больше ни словом. У двери их встретила Берта. Она обвела обоих загадочным взглядом и остановила его на Шанне. Посчитав, что вопросов с нее на сегодня хватит, Шанна прошмыгнула мимо нее и быстро поднялась к себе. Она бросилась на постель и уставилась на верхушки деревьев, которые были видны в полуоткрытые окна, которые пропускали свежий послеобеденный ветерок, колыхавший края шелкового покрывала. С веранды тянуло сладким ароматом цветущей виноградной лозы.