Шанна вдруг почувствовала, какая страшная ложь была заключена в этом слове. Она истерически рассмеялась…

Рюарк лежал поперек кровати, уставившись на висевший над ней балдахин, когда до его слуха донесся цокот копыт за окнами коттеджа. Он пошел к двери, в которую тихо постучали, и с облегчением засмеялся.

«Это, конечно, Шанна», — подумал он. Но, распахнув входную дверь, он увидел только широкое гневное лицо Питни. И сразу же ночной мрак взорвался миллионами искр, вслед за которыми наступила кромешная тьма.

Пульсирующая боль в голове Рюарка позволила ему сообразить, что пол под ним ходит ходуном, словно его укачивают в колыбели, и до его замутненного сознания донесся какой-то странный скрип. Он стал приходить в себя и понял, что лежит, крепко связанный, с пахнувшим затхлостью мешком на голове до самых плеч. Грубый пол под ним оказался днищем небольшой лодки. Он различил скрип весел в уключинах и тихий плеск воды за деревянными бортами. Только это да тяжелое дыхание рядом, и ничего больше. Он понял, что лодка направлялась с открытое море. Цель ему была непонятна, но он догадывался, что дело не обошлось без Шанны. Он горько усмехнулся. Она вынесла ему приговор, даже не выслушав.

— Думаю, что на этот раз все, — прогремел голос Питни, и Рюарк понял, что он говорил сам с собой. Он лежал не шелохнувшись, вслушиваясь в отрывистые слова, с болью вонзавшиеся в его воспаленный мозг. — Я не могу бросить тебя на съедение рыбам, впрочем, возможно, это для тебя было бы и лучше… Но она велела любым путем отправить тебя с острова, и я решил сделать, иначе она нашла бы какой-нибудь другой способ отделаться от тебя. — Надолго воцарилась тишина, нарушаемая только поскрипыванием весел, затем последовал вздох Питни. — Если у тебя было бы хоть немного здравого смысла, парень, ты бы оставил эту девочку в покое. Я уже однажды предупреждал тебя, но, боюсь, ты забыл об этом. Я слишком долго берег ее и не могу допустить, чтобы ее взяли силой, даже если бы это был ты.

Рюарк мысленно выругался и попытался ослабить веревки на запястьях, но они были затянуты надежно. На освобождение не было никакой надежды. Он не мог надеяться и на то, что Питни вынет кляп у него изо рта. Весла заработали медленнее, и лодку окликнул голос. Питни отозвался, и спустя несколько секунд Рюарк почувствовал, как этот гигант поднял его, чьи-то грубые руки подхватили и без особых церемоний перекинули на палубу судна. Рюарк подавил стон и лежал не шелохнувшись, хотя пульсирующая боль в голове отдавалась по всему телу. Он не мог уловить слов, которыми обменивались голоса, но слышал звон монет, когда отсчитывали, видно, круглую сумму.

По палубе прогремели тяжелые шаги, и Рюарк понял, что Питни готовился сойти с судна. Вскоре после этого с головы Рюарка был сорван мешок, и из его рта вытащили кляп. К его неудовольствию, на него вылили ведро забортной воды и грубо поставили на ноги, так что он чуть не захлебнулся от этого душа. По-прежнему связанного, его привязали к мачте. Кто-то наклонился над ним с фонарем в руках, в слабом свете которого Рюарк увидел уродливое лицо.

— Вот и ты, приятель, добро пожаловать, — прозвучал грубый голос. — Будь умницей, пока у нас не дошли до тебя руки.

Фонарь исчез. Под приглушенные звуки команд были подняты паруса, и пошел наверх якорь. Вскоре лицо Рюарка стал обдувать свежий утренний ветер, и шхуна закачалась на волнах. Рюарк огляделся. Далеко за кормой исчезали в дымке огни Лос-Камельоса. Наконец-то Шанна добилась своего. На ее острове больше не было Рюарка.

Вздохнув, он примирился с неизбежностью и прижался затылком к мачте. Он найдет способ вернуться и вновь предъявить свои права. Ничто не изменилось. Она по-прежнему его жена. Но, прежде всего, он должен сделать все возможное в его теперешнем положении, чтобы выжить.

Свою первую ночь на борту судна Рюарк провел привязанным к основанию главной мачты. Едва остров исчез из поля зрения, как шхуна снова бросила якорь, захлопали обвисшие паруса, судно повернулось на якорной цепи и замерло. Кроме вахтенного матроса, на юте не было ни души. И только спустя часа два, когда солнце стояло уже высоко, мимо Рюарка прошел один из членов экипажа. Рюарк окликнул его, но тот лишь пожал плечами, продолжая свой путь на корму. Почти сразу после этого у фальшборта [4] появился грузный англичанин. Постояв немного, он подошел вплотную к Рюарку.

— Мне кажется, сэр, что нет никакого смысла держать меня связанным, — заговорил Рюарк. — Я не сделал вам ничего плохого и, разумеется, не испытываю никакого желания вам навредить. Не можете ли вы убрать эти веревки, чтобы я мог хотя бы справить нужду?

— Вот что, парень, — медленно проговорил англичанин, — у меня нет причин тебя мучить, но нет и никаких оснований доверять тебе. — Он прищурил глаз и пристальнее посмотрел на Рюарка. — Я даже не знаю, кто ты.

— Это беда поправимая, — ответил Рюарк. — Меня зовут Рюарк, Джон Рюарк, последнее время — раб его светлости лорда Траерна и его доверенное лицо. — Ироническая улыбка тронула губы Рюарка. — Мне известно, что вы получили кругленькую сумму за то, что приняли меня на борт, и я, как пассажир, за которого уплачено, мог бы, по крайней мере, пользоваться свободой на вашем судне. — Он кивнул в сторону необъятного горизонта: — Как вы сами понимаете, у меня не может быть намерений прыгнуть с палубы в воду.