— Как и вас, любовь моя. И вы знаете, каков будет результат. Сделка будет полностью завершена тогда, когда мне будет угодно, и так, как я захочу.

— Надо быть негодяем, чтобы так принуждать леди!

— Негодяем? Вовсе нет! — пожал плечами Рюарк. — Я лишь желаю, чтобы была оплачена услуга, согласно договоренности. Что же до принуждения — никогда! Я не желаю вам зла, Шанна. Скорее, я бы сказал, я желаю разделить с вами минуту блаженства и позволить вам ощутить пробуждение страсти.

Шанна обернулась, чтобы взглянуть ему в глаза, в ее же собственных отражались удивление и гнев.

— Довольно! — Рюарк понадежнее усадил ее перед собой. — Сегодня вы в безопасности. Я хочу вам преподать только урок верховой езды. Смотрите. — Он сосредоточился. — Поднимите колени выше, чтобы лошадь чувствовала ваши пятки. Потом…

Он тронул бока Аттилы своими пятками, и жеребец медленно и величественно тронулся с места. Рюарк наклонился вперед, и Аттила ускорил шаг. Рюарк заставил его выполнить ряд маневров, к немалому удивлению Шанны. Она чувствовала движения этого человека, и Аттила отвечал на них так, как если бы составлял с ним одно целое. Затем колени Рюарка напряглись, и Аттила с места рванулся вперед и понесся по берегу наперегонки с ветром.

Рюарк что-то зашептал на ухо Шанне, и она обернулась к нему.

— Я спросил, не обещали ли вы отцу скоро вернуться.

Шанна покачала головой, и ее волосы легли на его плечо. Рюарк прижал ее к себе.

— Хорошо. Я покажу вам чудесную поляну в лесу. Ничего не бойтесь.

Глядя в его глаза, Шанна ощущала их мягкое, улыбчивое тепло, и в ней не было никакого страха. Ее любопытство возбуждала очевидная способность Рюарка обращать обстоятельства в свою пользу. Этот человек взял ее девственность, избежал виселицы и с легкостью согласился на рабство.

— Я в вашей власти, сэр. — Она подчинилась ему, возможно, с большей готовностью, чем ей бы хотелось. — И надеюсь лишь на то, что вы будете верны своему слову.

— Мне незачем обманывать вас, Шанна. Свою ночь я все равно получу.

Откинувшись назад, Рюарк замедлил бег лошади, из-под копыт которой поднимались фонтанчики влажного песка и воды. Шанна никогда не осмелилась бы дать лошади такую свободу, не связывая ее поводом, и все же она чувствовала себя в странной безопасности в кольце этих сильных рук.

Щелкнув языком и сжав колени, Рюарк повернул жеребца на узкую тропу, которая, казалось, вела в никуда, все более углубляясь в дикие заросли. Скоро они оказались на залитой солнцем поляне, покрытой высокой травой, в которой цвело множество благоухающих фуксий; окружавшие поляну высокие деревья покорно склонили свои ветви перед этой красотой.

Рюарк спешился и помог сойти с лошади Шанне.

— Вы были правы, — пробормотала она, отдавая ему должное. Вы действительно умеете обращаться с лошадьми.

Рюарк ласково гладил шею Аттилы.

— Я люблю работать с ними. Хороший конь всегда знает своего хозяина.

Шанна пристально смотрела на Рюарка, пока он, наконец, не поднял вопросительно бровь.

— А вы знаете своего хозяина? — резко спросила она. — Готовы ли вы признать хозяином любого?

— А какой человек, мадам, мог бы подчинить меня себе? — Он стоял рядом с ней, глядя на нее сверху и не позволяя оторваться от своих янтарных глаз. Голос его звучал мягко, когда он продолжил свою мысль, но в нем была твердая нотка решимости, которая странным образом одновременно пугала и злила ее. — Говорю вам, Шанна, любовь моя, ни один мужчина не будет мне хозяином, если я этого не захочу.

— Как и ни одна женщина, — подхватила Шанна. — Вы откажетесь выполнять и мои приказания и станете отрицать мое право на них?

— Ах, любимая, никогда! — усмехнулся Рюарк. — Я только ваш покорный слуга, как вы моя законная супруга. Я всегда буду служить вам и ловить благосклонность в ваших глазах.

Не в силах вынести его разгоряченного, страстного взгляда, Шанна окинула взором расцвеченный фуксиями зеленый ковер и, сорвав хрупкий цветок, воткнула его стебель в волосы, а потом собрала каскад роскошных прядей в низкий пучок. Совершенно очарованный, Рюарк прислонился спиной к стволу дерева и, скрестив руки на груди, думал о том, во что вылилась задуманная им игра. Она не могла догадаться о всей глубине той муки, которую ему причиняла. Он горел всепоглощающим желанием обладать ею. По ночам он тщетно пытался заснуть на своем узком ложе, так как и во сне она не оставляла его: то мягкая и податливая, то прекрасная и надменная, восхитительная и соблазнительная, в мокрой тончайшей рубашке, возбуждавшей больше, чем обнаженная плоть. Мысли о ней никогда не покидали Рюарка, и, где бы ни останавливалось ландо ее отца — в полях или же на деревенских улицах, — Рюарк всегда искал ее глазами рядом со сквайром. В сравнении с тучным отцом она выглядела изящной и миниатюрной, и Рюарк с болью в сердце думал, что ни одну женщину на свете он не желал с такой силой. Его преследовал аромат ее духов — запах экзотических цветов. Но даже они не могли заглушить исходящий от нее сладкий запах женщины. Она разожгла пламя, бушевавшее теперь в его крови, и он был не в состоянии умерить этот огонь. Что были другие женщины в сравнении с ней? Даже дочка рыботорговца Милли Хоукинс, смазливая и безотказная, правда, слишком пахнущая рыбой.

Неожиданно Рюарк расхохотался, и Шанна, обернувшись на этот смех, увидела его удивленно поднятые брови. Рюарк указал пальцем на цветок, приколотый к ее волосам:

— Так прикалывает цветок женщина индейских племен, чтобы дать знать мужу о своем желании.

Шанна покраснела, вырвала цветок из волос и старательно закрепила его в другом месте. Рюарк ухмыльнулся:

— А это означает, что незамужняя женщина свободна.

Шанна схватила цветок и стала машинально сплетать его с другими цветами. И тут же почувствовала, что Рюарк пристально смотрит на нее со странной и нежной улыбкой.