…Павел тем временем вел непростой разговор.

— Вас никто не слышит?.. Отлично. Не волнуйтесь, я тоже говорю с чужого телефона. Кстати, ваша коллега не очень удивилась моему звонку?.. Да, да, это не мои проблемы… Итак. Я уверен, вы прослушали пленку, вы убедились — КТО настоящий убийца… И я лично, и уважаемый господин Нигилист выражаем искренние соболезнования. Хотелось бы узнать, какое вы приняли решение… Я вас уверяю — его убьют на месте. Даже «мама» не дадут сказать. Зачем вам еще один грех на душу… Я что, сказал «грех»? Виноват, опять я лезу не в свое дело… нечетко выражаю свои мысли… Да! Я слушаю на пределе внимания… Какое садоводство?.. Принято. А улица? Номер участка?.. Принято!!!

Когда Павел отключился, на лице его был триумф. Лицо его буквально плясало от радости, то есть делало то, что не могли себе позволить ноги и прочие конечности. Впрочем, он быстро справился со своей мимикой.

В процессе разговора Павел постепенно смещался к березе, росшей на берегу пруда, и теперь стоял, прислонившись спиной к холодному шершавому стволу. Позиция была выбрана с таким расчетом, чтобы из кабины «Ленд Ровера» не было видно его рук. Ловкими движениями он вскрыл трубку Марины, вытащил оттуда аккумулятор и замкнул контакты кусочком фольги от упаковки сигарет. Подержал примерно минуту — и вставил батарею на место. Аккумулятор, естественно, полностью разрядился, и хорошо еще, если не вышел из строя навсегда.

Только сделав все это, он вернулся к машине.

— Слушай, Мариша, какая-то непруха, — горестно сказал он. — Я даже договорить толком не успел. Твой, похоже, тоже накрылся.

Он вернул Марине ее мобильник.

Несколько раз она попробовала включить аппарат. Экран вспыхивал на мгновение и тут же гас. Все было ясно.

Вернее, ничего не было ясно.

— Как же так… — растерялась она.

— Ничего, прорвемся, — сказал он.

— Телефонов, значит, больше нет…

— Ерунда! В городе зарядишь, восстановишь. И вообще, люди всегда были крепче техники.

— При чем здесь «зарядишь-восстановишь»?! Я про твой приз. И про мой, кстати. Что теперь-то?

— Ну… Если это был он, за кем мы бегали — мы его только шуганули. Если не он — думаю, нашего тоже заодно могли с лежки поднять. В общем, понятно, что делаем… Все, как ты хотела. Сейчас возвращаемся на трассу — вызывать спецназ, вертолеты, собак, пехотные батальоны…

Марина медленно отошла от джипа. Встала в центре перекрестка, озираясь.

— И надо еще посмотреть по карте, куда можно выйти через эти садоводства — где-то ведь они кончаются, — закончил Павел.

Марина не ответила. Павел подошел к ней, притянул ее к себе. Тогда она задумчиво сказала:

— Хорошо бы еще знать, где они начинаются… Ты хоть понимаешь, в какой стороне шоссе?

Он неопределенно махнул рукой:

— Да где-то там.

— Или там, — махнула она в противоположном направлении

Оба засмеялись.

Напряженный был смех.

— Во всяком случае, не там, — показал Павел. — Поехали.

— Сейчас… Сейчас поедем, — Марина не могла сдвинуться с места; необъяснимой тяжестью налились ее ноги. — Подожди. Так мило, согласись… заблудились в этом странном месте…

Предчувствие катастрофы, поняла она. Страх. Вот откуда тяжесть в ногах и глупости на языке. Если мы уедем отсюда — ничего больше не будет. Мир схлопнется, как челюсти капкана…

Павел смотрел на нее с интересом.

…За ними наблюдали. И с той стороны пруда, и поближе, сквозь штакетник на одном из участков.

Пока — просто смотрели. Приглядывались. Пока.

И чуть раньше за ними тоже наблюдали — все время, пока они метались по здешним дорогам. Глаза были разные, но отношение к непрошенным гостям одно: чужаки. Наблюдатели словно передавали объект друг другу — как заправские спецы из «наружки».

«Странное место», — назвала Марина эти лабиринты безысходности. Очень точно она выразилась. Однако, чтобы в странном месте из чужака превратиться в своего — нужно и самому быть странным.

Но зачем здесь становиться своим?

Чтобы выжить, конечно…

Достаточно ли непрошенные гости были странны? Нет, к сожалению. Обычные благополучные горожане… обычные люди, забывшие, что у цивилизованного костюма есть изнанка…

Солидный пожилой мужчина — в кожаной куртке, в кепке, в очках, — вошел в здание областного Следственного управления.

Контора располагалась вовсе не в Области, как можно было ожидать, а в городе, близко от центра — на Сплавном канале.

Мужчина, хоть и не являлся сотрудником правоохранительных органов, спокойно миновал дежурную часть — даже без предъявления паспорта. Его здесь хорошо знали. Он поднялся прямо к главному начальнику, минуя замов, начальников отделов и, тем более, рядовых следователей. Помощница-прапорщик улыбнулась ему: