Попытка вернуть себе уважение провалилась. Ярость возросла на порядок, глыба всплыла в мозгу и вот-вот грозила перевернуться. «Вечно она выключает трубку, когда не надо! — Илья психанул, пнул ногой скамейку. — Нервная натура, черт ее дери!»

Секунду поколебавшись, он принялся набирать SMS-сообщение. Утром Марина включит мобильник, азартно предвкушал он, тут и получит бомбу на свой жидкокристаллический экранчик… Сообщение было коротким — голая суть. Однако эта недотрога, эта язва в юбке — оценит…

Чего бы от нее потребовать взамен, развеселился Илья, завершая отправку. Час интимной близости — на диванчике шефа? Романтическую ночь при свечах?

Бомба благополучно ушла в эфир.

….Уже возле подъезда ему попались на пути двое. В дешевых нейлоновых куртках (дурацкого фиолетового цвета), в спортивных штанах. Он бы не обратил внимания на этих низкосортных индивидов, если б его не окликнули:

— Илья Олегович?

— Ну? — сказал он.

Один так и стоял перед ним, а второй совершенно неуловимым образом оказался сзади. Словно телепортировался. Илья растерянно оглянулся. Больше на дорожке никого не было.

Грабители!

— Передашь Ленскому привет от Нигилиста, — сказал тот, что спереди. — Если когда-нить приснишься ему.

— Что за Ленский? — взвизгнула жертва в панике.

— Владимир Ленский, деревня. Кстати, и тебе тоже поклон от Нигилиста…

— Подождите, подождите, — заторопился Илья, начиная понимать. — У меня есть деньги, возьмите, я сам отдам! Сам!

Дрожащими руками он вытащил пачку долларов.

— Тридцать тетрадрахм, — ухмыльнулся грабитель.

— Это баксы!

— Ага, Иуда из Кириафа не брезгует и баксами.

Реальность опять расползалась — в который раз за сегодняшний день. Реальность сместилась к краям, оставив в центре плоские яркие кляксы.

Все было понарошку!

— Подождите, подождите…

Ударил тот, который сзади. Узкое длинное лезвие вошло журналисту под левую лопатку и моментально вышло — как ужалило.

Илья остолбенел, беззвучно двигая губами. Пытался что-то произнести, но помешали кровавые слюни и кровавые сопли. Кровь заляпала ветровку. Доллары выпали из ослабевших пальцев…

Падающее тело нежно подхватили, оттащили на газон, уложили на землю. Затем умирающему журналисту разжали рот пошире и вогнали туда нож — по рукоятку. Острие вышло из затылка, пришпилив голову к опавшей листве, — точно жука в гербарии.

Выпученные глаза остекленели…

Убийцы работали споро и слаженно. Один снимал часы, второй опустошал карманы. Собрали с дорожки доллары. Протерли рукоятку ножа.

— Подбросить бы Ленскому его сраные баксы, да еще с запиской… — вслух помечтал самый разговорчивый из них.

Нет, нельзя было. Местный игемон, известный под кличкой «Нигилист», повелел, чтоб никакой политики, чтоб нападение выглядело, как чистая уголовщина. С другой стороны, эта падаль и не тянула на Иуду из Кириафа, не тот масштаб предательства, мягко говоря.

…Через пару-другую минут две поджарые тени бежали трусцой — прочь от места преступления. На проспекте их ждала машина: они с ходу нырнули в салон, — и нет никого.

Илья остался лежать. Нож торчал изо рта — на память ментам. Стильные черные одежды были безнадежно испачканы красным.

Тьма поглотила своего незадачливого поклонника — с тем же равнодушием, с каким поглощает всех прочих ничтожеств, полагающих себя избранными.

Магнитофон на плече у громилы по имени Валя весело наяривал:

Берия вошел в сарай ритмично, словно танцевальные па совершал. Он был меломан и эстет, хоть и зарабатывал на жизнь отнюдь не красивыми делами.

— Ба! — воскликнул он. — Волшебная сила искусства! Валечка уже на кухне… самогон на столе — вижу… магнитофон орет… а спит у нас кто? Хозяин дома? Не пора ли его будить или это моветон? А, хозяйка?

Зойка бесновато озиралась:

— Не запылились… Шатуны чертовы…

Валя молча сгрузил магнитофон к стеночке. В руке у него остался только большой электрический фонарь.