ПАСТОР МАНДЕРС. И такому-то человеку вы воздвигаете памятник!

ФРУ АЛВИНГ. Во мне говорит нечистая совесть.

ПАСТОР МАНДЕРС. Нечистая… То есть как это?

ФРУ АЛВИНГ. Мне всегда чудилось, что истина не может все-таки не выйти наружу. И вот приют должен заглушить все толки и рассеять все сомнения.

ПАСТОР МАНДЕРС. Вы, конечно, не ошиблись в своем расчете.

ФРУ АЛВИНГ. Была у меня и еще одна причина. Я не хотела, чтобы Освальд, мой сын, унаследовал что-либо от отца.

ПАСТОР МАНДЕРС. Так это вы на деньги Алвинга?

ФРУ АЛВИНГ. Да. Я ежегодно откладывала на приют известную часть доходов, пока не составилась, – я точно высчитала это, – сумма, равная тому состоянию, которое сделало в свое время лейтенанта Алвинга завидной партией.

ПАСТОР МАНДЕРС. Я вас понимаю.

ФРУ АЛВИНГ, Сумма, за которую он купил меня… Я не хочу, чтобы к Освальду перешли эти деньги. Мой сын должен получить все свое состояние от меня.

Освальд входит из дверей направо, уже без шляпы и пальто. Фру Алвинг идет ему навстречу.

ФРУ АЛВИНГ. Уже назад, мой милый мальчик!

ОСВАЛЬД. Да. Как тут гулять, когда дождь льет без перерыва? Но я слышу, – мы сейчас сядем за стол? Это чудесно!

РЕГИНА (входит из столовой с пакетом в руках). Вам пакет, сударыня. (Подает ей.)

ФРУ АЛВИНГ. (бросая взгляд на пастора). Вероятно, кантаты для завтрашнего торжества.

ПАСТОР МАНДЕРС. Гм…

РЕГИНА. И стол накрыт.

ФРУ АЛВИНГ. Хорошо. Сейчас придем. Я хочу только… (Вскрывает пакет.)

РЕГИНА (Освальду). Красного или белого портвейна прикажете подать, господин Алвинг?

ОСВАЛЬД. И того и другого, йомфру Энгстран.

РЕГИНА. Bien… Слушаю, господин Алвинг. (Уходит в столовую.)

ОСВАЛЬД. Пожалуй, надо помочь откупорить… (Уходит с ней в столовую, оставляя дверь непритворенной.)

ФРУ АЛВИНГ (вскрыв пакет). Да, так и есть. Кантаты для завтрашнего торжества.

ПАСТОР МАНДЕРС (складывая руки). Как же у меня хватит завтра духу произнести речь?

ФРУ АЛВИНГ. Ну, как-нибудь найдетесь.

ПАСТОР МАНДЕРС (тихо, чтобы его не услышали из столовой). Да, нельзя же сеять соблазн в сердцах паствы.

ФРУ АЛВИНГ (понизив голос, но твердо). Да. Но затем – конец всей этой долгой, мучительной комедии. Послезавтра мертвый перестанет существовать для меня, как будто он никогда и не жил в этом доме. Здесь останется только мой мальчик со своей матерью. (В столовой с шумом опрокидывается стул и слышится резкий шепот Регины: «Освальд! С ума ты сошел? Пусти меня!». Вся вздрагивая от ужаса). А!.. (Глядит, словно обезумев, на полуоткрытую дверь.)

В столовой раздается сначала покашливание ОСВАЛЬДА, затем он начинает напевать что-то, и наконец слышно, как откупоривают бутылку.

ПАСТОР МАНДЕРС (с негодованием). Что же это такое? Что это такое, фру Алвинг?

ФРУ АЛВИНГ (хрипло). Привидения! Парочка с веранды… Выходцы с того света…

ПАСТОР МАНДЕРС. Что вы говорите! Регина?.. Так она?..

ФРУ АЛВИНГ. Да. Идем. Ни слова!.. (Схватившись за руку пастора, нетвердой поступью идет с ним в столовую.)

Та же комната. Над ландшафтом по-прежнему навис густой туман.

Пастор Мандерс и Фру Алвинг выходят из столовой.

ФРУ АЛВИНГ (еще в дверях). На здоровье, господин пастор. (Говорит, обращаясь в столовую.) А ты не придешь к нам, Освальд?

ОСВАЛЬД (из столовой). Нет, благодарю, я думаю пройтись немножко.

ФРУ АЛВИНГ. Пройдись, пройдись; как раз дождик перестал. (Затворяет дверь в столовую, идет к двери в переднюю и зовет.) Регина!

РЕГИНА (из передней). Что угодно?

ФРУ АЛВИНГ. Поди в гладильную, помоги им там с венками.

РЕГИНА. Хорошо, сударыня.

Фру Алвинг, удостоверясь, что Регина ушла, затворяет за собой дверь.

ПАСТОР МАНДЕРС. Надеюсь, ему там не слышно будет?

ФРУ АЛВИНГ. Нет, если дверь затворена. Да он сейчас уйдет.

ПАСТОР МАНДЕРС. Я все еще не могу прийти в себя. Не понимаю, как у меня кусок шел в горло за обедом – как он ни был превосходен.