ЭНГСТРАН. Господину пастору угодно было бы?..

ПАСТОР МАНДЕРС. С величайшим удовольствием.

ЭНГСТРАН. Так вот как раз подходящее дело. На эти благословенные денежки, что я тут сколотил, затеял я основать в городе заведение для моряков.

ФРУ АЛВИНГ. Разве?

ЭНГСТРАН. Да, вроде приюта, так сказать. Сколько ведь соблазнов караулит бедного моряка, когда он на суше! А у меня в доме он был бы, как у отца родного, под призором.

ПАСТОР МАНДЕРС. Что вы на это скажете, фру Алвинг?

ФРУ АЛВИНГ. Конечно, маловато у меня наличных, не на что развернуться, помоги господи! А кабы мне подали благодетельную руку помощи…

ПАСТОР МАНДЕРС. Да, да, мы еще поговорим об этом, обсудим. Ваш план мне весьма нравится. Но ступайте теперь и приготовьте все, что нужно, да зажгите свечи, чтобы поторжественнее было. И побеседуем, помолимся вместе, дорогой Энгстран. Теперь я верю, что вы как раз в подобающем настроении.

ЭНГСТРАН. И мне так думается. Прощайте, сударыня, и благодарствуйте. Да берегите мою Регину. (Отирая слезу.) Дочка Иоханны покойницы, а вот, подите ж, словно приросла к моему сердцу. Да, так-то. (Кланяется и уходит в переднюю.)

ПАСТОР МАНДЕРС. Ну, что вы скажете, фру Алвинг? Дело получило совершенно иное истолкование.

ФРУ АЛВИНГ. Да, действительно.

ПАСТОР МАНДЕРС. Видите, как осторожно приходится судить ближнего. Но зато и отрадно же убеждаться в своей ошибке. Что вы скажете?

ФРУ АЛВИНГ. Я скажу: вы были и останетесь большим ребенком, Мандерс.

ПАСТОР МАНДЕРС. Я?

ФРУ АЛВИНГ (положив ему обе руки на плечи). И еще скажу: мне от души хотелось бы обнять вас.

ПАСТОР МАНДЕРС (пятясь быстро назад). Нет, нет, господь с вами… такие желания…

ФРУ АЛВИНГ (улыбаясь). Ну-ну, не бойтесь.

ПАСТОР МАНДЕРС (у стола). У вас иногда такая преувеличенная манера выражаться. Ну, теперь я прежде всего соберу и уложу все бумаги в сумку. (Укладывает бумаги.) Вот так. И до свидания. Глядите в оба, когда Освальд вернется. Я еще зайду к вам потом. (Берет шляпу и уходит в переднюю.)

ФРУ АЛВИНГ (вздыхает, выглядывает в окно, прибирает кое-что в комнате, затем отворяет дверь в столовую, собираясь войти туда, но останавливается на пороге с подавленным криком). Освальд, ты все еще за столом?

ОСВАЛЬД (из столовой). Я докуривал сигару.

ФРУ АЛВИНГ. Я думала, ты давно ушел гулять.

ОСВАЛЬД. В такую-то погоду? (Слышен звон стакана. Фру Алвинг, оставив дверь открытой, садится с работой на диванчик у окна. Из столовой). Это пастор Мандерс сейчас вышел?

ПАСТОР МАНДЕРС. Да, в приют пошел.

ОСВАЛЬД. Гм…

Опять слышно, как звякает графин о стакан.

ФРУ АЛВИНГ (бросив в ту сторону озабоченный взгляд). Милый Освальд, тебе следует остерегаться этого ликера. Он такой крепкий.

ОСВАЛЬД. В сырую погоду это хорошо.

ФРУ АЛВИНГ. Не придешь ли лучше сюда, ко мне?

ОСВАЛЬД. Там ведь нельзя курить.

ФРУ АЛВИНГ. Сигару, ты знаешь, можно.

ОСВАЛЬД. Ну-ну, так приду. Только еще глоток… Ну вот. (Выходит из столовой с сигарой и затворяет за собой дверь. Короткая пауза.) А пастор где?

ФРУ АЛВИНГ. Говорю же тебе, в приют ушел.

ОСВАЛЬД. Ах, да.

ФРУ АЛВИНГ. Тебе бы не следовало так засиживаться за столом, Освальд.

ОСВАЛЬД (держа сигару за спиной). А если мне сидится, мама? (Ласкает и гладит ее.) Подумай, что это значит для меня – вернуться домой и сидеть за собственным мамочкиным столом, в мамочкиной комнате и смаковать чудесные мамочкины кушанья!

ФРУ АЛВИНГ. Милый, милый мой мальчик!

ОСВАЛЬД (расхаживая по комнате с некоторым раздражением и покуривая). Да и чем мне тут заняться? Работать нельзя…

ФРУ АЛВИНГ. Разве нельзя?

ОСВАЛЬД. В такую-то серую погоду? Солнце ни разу не проглянет за весь день. (Ходя взад и вперед.) Ах, это ужасно – сидеть без дела…

ФРУ АЛВИНГ. Пожалуй, ты поторопился с решением вернуться домой.

ОСВАЛЬД. Нет, мама, так надо было.

ФРУ АЛВИНГ, В десять раз лучше было бы отказаться от счастья видеть тебя здесь, нежели смотреть, как ты…

ОСВАЛЬД (останавливаясь перед ней). А скажи мне, мама, в самом ли деле для тебя такое большое счастье видеть меня здесь?