Обычно он отвечал: «Ты права, Филиппа. Когда-нибудь я добьюсь успеха».

Филиппа подбадривала его, и он знал: она искренне верит, что однажды его замысел воплотится в реальность. Когда наступит этот великий день, она будет стоять в дверях их магазинчика, держа на руках маленького Диего и провожая супруга в путь – навстречу приключениям, которые, может быть, будут стоить ему жизни.

Увы, на этот счет она могла не беспокоиться, поскольку смерть тогда поджидала ее, а не его – и не в море, а в задней каморке этой захудалой торговой лавочки, среди морских карт и навигационных приборов.

К прилавку подошел маленький Диего. Бедный мальчик, лишившись материнской заботы и ласки, он теперь пытливо заглядывал в глаза отцу и никак не мог понять значения их тревожного блеска.

В магазин зашли несколько покупателей. Христофор не считал себя уж слишком умелым продавцом. Обычно, если покупатели проявляли интерес к морским путешествиям, он приглашал их к себе, в заднюю комнату, и там угощал вином. И после первой бутылки уже не вспоминал о торговле, так необходимой для существования его поредевшей семьи.

Вот уже десять лет, как он переехал в Лиссабон из Генуи. Уже тогда ему было почти тридцать лет. А теперь он разговаривал с маленьким Диего, как будто тот был его компаньоном и советчиком.

Диего обнял отцовские колени и замер, прислушиваясь к разговору.

Маленький Диего считал своего отца самым сильным и красивым мужчиной в мире – поскольку его представления о мире были ограничены пределами Лиссабона. Когда его отец говорил о море, его взгляд затуманивался, слова становились непохожими на те, что он слышал от других людей. Как правило, в разговоре упоминалась какая-то земля, находившаяся по ту сторону океана и неведомая людям, жившим в Португалии и вокруг нее.

Диего смотрел на своего отца, и тот казался ему незнакомым, чужим человеком – длинноногий, широкоплечий, с длинными черными волосами и непонятным затуманенным взглядом.

– Папа, – просил иногда Диего, – расскажи мне о дальних странствиях и необыкновенных открытиях.

Христофор никогда не отказывался. Он начинал говорить, и его взгляд подергивался какой-то особенно загадочной пеленой – как будто он смотрел куда-то далеко, в какую-то незримую даль, в одному ему ведомое будущее.

– Ах, сын мой, – говаривал он. – В Лиссабон я приехал только потому, что надеялся найти здесь заинтересованность в моем проекте, которой мне так не хватало в Италии. Увы, в Италии надо мной просто смеялись. И я боюсь, сын мой, здесь меня ждет то же самое.

Диего слушал и делал выводы. Только глупцы могли смеяться над его отцом. Безумцы, они не верили в существование цветущей страны за океаном.

– Дураки, дураки! – кричал Диего и стучал кулачками по отцовским коленям.

Глядя на сына, Христофор теперь задавался вопросом о том, что случится с маленьким Диего, если его отец окажется заурядным неудачником, превратится во всеобщее посмешище, в никому не нужного изгоя.

При жизни Филиппы все было по-другому. Но сейчас он уже не мог вообразить ее стоящей на пороге и машущей ему вслед.

Теперь он часто усаживал Диего к себе на колени и рассказывал ему о своих прежних путешествиях. О плаваниях к берегам Гвинеи и Исландии, о вояже к островам Зеленого Мыса. Рассказывал о том времени, когда он приехал в Лиссабон. Филиппа уже тогда была с ним, и она знала о его честолюбивых планах. Она любила и понимала его. Ее отец тоже был моряком и тоже уважал в мужчине желание открывать новые земли. Поэтому Филиппа Муньис де Палестрелло не могла не ценить своего супруга.

Она часто видела отца и мужа склонившимися над морскими картами, слышала их долгие разговоры о неисследованных европейцами материках и океанах.

Когда ее отец умер, все его карты и инструменты достались Христофору, к тому времени женившемуся на Филиппе.

Как-то раз Христофор, тщетно пытавшийся своим проектом заинтересовать влиятельных лиц в Италии, услышал, что этот проект скорее уж найдет поддержку в каком-нибудь городе, имеющем выход в океан, – например, в Лиссабоне. К тому же говорили, что король Хуан Второй Португальский сам разрабатывает план экспедиции к неисследованным землям.

«Собирай вещи, Филиппа, – сказал он тогда. – Мы сегодня же едем в Лиссабон».

Так они приехали в Лиссабон, нашли кров среди его семи живописных холмов. Но вот умерла Филиппа, оставив после себя только маленького Диего – очаровательного мальчугана с неопределенным будущим.

Гуляя по берегу полноводной Тахо, прохаживаясь по району Альфама, рассеянно глядя на замок святого Георга, стоявший на самом высоком холме города, Христофор вновь и вновь предавался мечтам о том дне, когда он сможет покинуть Лиссабон. Увы, здесь он тоже не нашел сочувствия своим планам, и ему было невыносимо сознавать, что драгоценное время уходит впустую: на возню с покупателями в торговой лавке, на бесконечные разговоры с маленьким сыном…