Христофор вздохнул. Чужие неудачи его не смущали – наоборот, давали ему преимущество перед неудачниками.

Со своей стороны, он тоже сделал одно немаловажное открытие. Теперь у него не оставалось сомнений: в Лиссабоне ему не помогут. Он лишь потратил время в этом злополучном городе.

– Ну, теперь вы убедились в неосуществимости вашего предложения? – спросил посетитель.

У Христофора сверкнули глаза.

– Да, убедился – в том, что оно неосуществимо, если надеяться на помощь Португалии.

Посетитель широко улыбнулся.

– Надеюсь, ваша торговля процветает, господин Колумб? Христофор развел руками.

– Увы, в Лиссабоне не так много путешественников, чтобы здесь можно было успешно торговать картами и навигационными инструментами.

– Но ведь моряки-то без них не могут обойтись, не так ли?

– В Лиссабоне – запросто! – гневно воскликнул Христофор. – Навигационные инструменты нужны для дальних плаваний, а не для жалких рыболовов, промышляющих в прибрежных водах и при первом же шторме возвращающихся в порт!

– А вы – злой человек, господин Колумб.

– Какой уж есть. Прошу вас, оставьте меня наедине с моей злостью.

Посетитель молча поклонился и вышел.

Христофор грузно опустился в кресло. Через несколько минут к нему осторожно подкрался маленький Диего.

Диего хотел как-нибудь успокоить и ободрить отца, но сейчас ему было страшно. Он понимал, какое великое разочарование постигло Христофора.

Помолчав, Христофор поманил сына к себе.

– Диего, давай собирать вещи. Нам предстоит долгое путешествие.

– Очень долгое?

– Очень, сын мой. Мы навсегда покидаем этот проклятый город, и мне не терпится поскорей отряхнуть его пыль с моих ног.

– Куда мы поедем, отец?

– У нас мало денег, сынок. Поэтому нам придется идти пешком. И двигаться мы сможем только в одном направлении.

Диего настороженно посмотрел на отца. К его удивлению, тот был уже не так мрачен, как прежде, а в глазах вновь появилась надежда.

– Говорят, Кастилией сейчас правит мудрая женщина. Может быть, она поймет, какие выгоды сулит Испании мой проект.

Путешествие было долгим и утомительным. Они часто голодали, все время шли пешком – но не падали духом. Христофор верил, что однажды какой-нибудь влиятельный человек все-таки заинтересуется его планами. Что касается восьмилетнего Диего, то он сызмальства слышал о неизвестной земле за океаном – рос вместе с мечтой своего отца, – поэтому он тоже не сомневался в успехе.

В сумке Христофор нес карты, на поясе у него висел кинжал. Дорога через Алентежу изобиловала разбойниками, и Колумбам приходилось учитывать возможность встречи с ними.

Уже начался январь, с Атлантики дул холодный ветер.

Однажды вечером Христофор остановился и спросил:

– Диего, ты устал?

– Да, отец, – сказал Диего.

– Скоро у нас будет крыша над головой, сынок. Ты сможешь пройти еще одну-две мили?

– Да, отец.

Диего расправил плечи и пошел вслед за отцом. Они направлялись в сторону Кадиса, к Гибралтару. Ветер пронизывал одежду, поднимал с дороги песок и швырял его в редкие сосны, росшие вдоль дороги. Наконец впереди показались стены какого-то монастыря, и Диего понял, куда вел его отец.

– Вот где мы попросим немного пищи и ночлега, – сказал Христофор. – Думаю, монахи не откажутся помочь двум усталым и проголодавшимся путникам.

Ворота открыл сторож. Посмотрев на их запачканную в дороге одежду, он сказал:

– Вы не ошиблись, постучав к нам. Наша обитель славится милосердием, и мы никогда не отворачиваемся от нуждающихся в еде и крове. Добро пожаловать в монастырь Санта-Мария-де-ла-Рабида.

Христофор взял сына за руку, и они прошли в ворота.

В монастыре им принесли воды, чтобы они могли умыться с дороги, а затем отвели в трапезную, где на столе уже стояли тарелки с супом и поднос с хлебом.

Когда они утолили голод, к ним подошел молодой монах. С любопытством оглядев их усталые лица, он спросил:

– Откуда держите путь, странники?

– Из Лиссабона, – ответил Христофор.

– Вот как? А много ли вам еще осталось пройти?

– Если нам повезет, мы прибудем ко двору королевы Изабеллы.

Монах удивленно поднял брови. В его монастыре странники останавливались часто, но он еще не видел человека, проделавшего такой долгий путь и в такой потрепанной одежде собиравшегося явиться к самой королеве. А кроме того, ни у одного путника, находившего кров в их обители, не было такого фанатичного взгляда.