Его рука скользнула за голенище сапога, пальцы сжали рукоять кинжала.

Первой его жертвой должен был стать мужчина – после него было бы легче справиться с женщиной. Взмахнув кинжалом, он ринулся вперед. Дон Альвар схватился за затылок и рухнул на землю. Изо рта хлынула кровь. Следующего удара он не рассчитал – Беатрис с визгом кинулась в сторону, и кинжал лишь задел рукав ее платья.

– На помощь! – закричала Беатрис. – Убивают!

Мавр снова занес над ней руку с кинжалом. Зажатая в угол, она уже не могла увернуться – поэтому, продолжая кричать во весь голос, выставила вперед обе ладони. Окровавленное лезвие скользнуло по серебряному браслету на ее запястье и распороло кожу предплечья. В это время в шатер уже вбегали стражники, поднятые на ноги ее истошным криком.

Мавр в четвертый раз бросился на женщину, которую принимал за Изабеллу, – но было уже поздно. Стражники схватили его за руки и выволокли из шатра.

Беатрис крикнула им вслед:

– Лекаря сюда, скорее! Дон Альвар ранен!

Не обращая внимания на собственную рану, она упала на колени перед истекавшим кровью португальцем. Через несколько секунд в шатер вбежала Изабелла.

– Что здесь произошло? – в ужасе уставившись на раненого, воскликнула она.

– Он еще жив, – сказала Беатрис. – С Божьей помощью мы еще успеем спасти его. Это все мавр, который хотел поговорить с вами.

– А я послала его в твой шатер! Что я наделала!

– Слава Богу, что вы не провели его к себе.

Вошел Фердинанд, на ходу вдевая руки в рукава сюртука.

– Ваше Величество, покушение! – выдохнула Беатрис. – На вас и на королеву, Ваше Величество.

– Ваше Величество, в лагере вам оставаться больше нельзя, – позже сказала Беатрис. – Здесь ваша жизнь подвергается опасности.

– И все же мое место именно здесь, – возразила Изабелла.

– Вашим подданным оно может обойтись слишком дорого. Если бы вы провели этого человека к себе в шатер, он бы убил спящего короля и вас, Ваше Величество.

– Господь все равно уберег бы меня и Фердинанда. Он защищает нас – неужели ты до сих пор этого не поняла?

– Ваше Величество, вы видели, в каком состоянии сейчас находится дон Альвар?

– Дон Альвар – другое дело. Он португалец.

– Ваше Величество, не искушайте Господа. Вернитесь в Кордову, прошу вас.

– Недавно солдаты вот так же упрекали Фердинанда в том, что он подвергает свою жизнь опасности, принимая участие в баталиях и даже сражаясь с врагами – лицом к лицу, наравне с другими христианами, – вздохнула Изабелла. – Тогда он сказал им, что мы все бьемся за одно святое дело, что тут не может быть разницы между королем и его подданными. То же самое и я могу ответить на твои слова, Беатрис.

Беатрис нахмурилась.

– Я никогда не перестану благодарить Бога за то, что вы послали убийцу в мой шатер, а не в ваш.

Изабелла взяла ее руки в свои и улыбнулась.

– Инфанта, вот о ком сейчас нужно позаботиться! – сказала она. – Распорядись, пусть ее сегодня же увезут отсюда.

В лагере только и было разговоров, что о чудесной случайности, спасшей короля и королеву от катастрофы. Это происшествие подняло боевой дух солдат: многие поверили, что само Божественное провидение хранит их правителей. Стало быть, думали солдаты, Господу угодна война, которую мы ведем. А если так, то мы не имеем права не победить в этой священной войне.

Мавра, покушавшегося на короля и королеву, солдаты убили еще у выхода из палатки.

Этого было мало. Через несколько часов его тело разрубили на куски, зарядили ими мортиры, привезенные Франциско Рамиресом, и под ликующие крики собравшегося войска произвели залп в сторону города.

Горожане пребывали в смятении. Всем им грозила голодная смерть, и они не знали, как ее избежать. Некогда прекрасные сады и парки пришли в запустение.

На площадях взывали к Аллаху, но в голосах слышалось отчаяние, а не надежда.

Кто-то проклинал Боабдила, перешедшего на сторону христиан. Кто-то роптал на Эль Загала, рискнувшего вести войну на два фронта: против Боабдила и христиан. Кое-кто поговаривал о том, что их правителям следует подумать о мире – за который они готовы заплатить. Прочие хором кричали: «Смерть христианам! Умрем, но не сдадим города!»

Когда на городские крыши и улицы мелким кровавым дождем посыпались останки растерзанного лазутчика, все они стиснули зубы от злости.

В тот же день на главную площадь привели пленного христианина. Его подвергли самым изощренным пыткам и наконец убили. Изувеченное тело погрузили на осла, а осла выпустили за городские ворота. Навьюченное этой страшной ношей животное несколько дней бродило под стенами Малаги, вне досягаемости христианских сторожевых постов.

Солнце палило нещадно, но воды уже не было. Запасы пищи тоже кончились. Во всем городе оставалось не больше дюжины собак и кошек, лошади были давно съедены. Пробовали жевать виноградные листья, варить кожаные ремни, но едва ли это могло кого-то выручить. Мужчины и женщины умирали прямо на улицах – от истощения и неизвестных болезней, – и их тела много часов оставались лежать неубранными. А за городскими стенами христиане по-прежнему выжидали, не снимая осады и не начиная штурма.

Наконец к Гамлету Зели пришла группа знатных горожан.