Он неоднократно возвращался к вопросу о необходимости борьбы с компартией США. 2 июня 1954 г., выступая на пресс-конференции, Эйзенхауэр говорил: «В нашей стране наблюдение за коммунистами осуществляется круглые сутки, семь дней в неделю, 52 недели в. году. Это делается тихо и постоянно. Лучше всего это известно самим коммунистам» [887] .

Борьба с коммунизмом внутри страны и в мировом масштабе была одной из важнейших задач Эйзенхауэра. Крошечная компартия США не пользовалась каким-либо серьезным авторитетом среди американцев, и тем не менее Эйзенхауэр постоянно наращивал усилия карательного аппарата в борьбе с коммунистами. И он добился в этом несомненных успехов.

Что же касается борьбы с коммунизмом на международной арене, то здесь генерал-президент явно потерпел поражение. Амброуз с полным основанием делал вывод: «Ни один коммунистический режим не был уничтожен (за годы президентства Эйзенхауэра. – Р. И.), фактом было то, что коммунизм распространился на Вьетнам и на Кубу» [888] .

В годы президентства Эйзенхауэра в борьбе с компартией и левыми кругами в целом широко использовались показания бывших коммунистов. Известно, что ренегаты, как правило, особенно беззастенчиво клевещут на своих бывших товарищей по партии. И надо отметить, к чести Эйзенхауэра, что президент с презрением относился к ренегатам от компартии. «Бывшие коммунисты, – заявлял он, – столь отъявленные лгуны и плуты… что когда они свидетельствуют против кого-либо, то моя первая реакция сводится к тому, что соответствующая личность является патриотом» [889] .

На мой взгляд, эта оценка применима и к современным экс-коммунистам, занимающим руководящие посты в правящей иерархии стран СНГ.

Эйзенхауэр был прав в своих оценках морального облика бывших коммунистов, которые нередко становились информаторами судебных органов и своим лжесвидетельством дискредитировали судебную систему страны. Один из таких наиболее нашумевших случаев произошел в 1955 г. Бывший коммунист Гарви Метасоу оклеветал в ходе судебного разбирательства одного из профсоюзных функционеров Клинтона Дженкса, который был признан виновным. Когда выяснилось, что Г. Метасоу дал ложные показания К. Дженкса пришлось реабилитировать, а Г. Метасоу осудить за лжесвидетельство.

Генеральный прокурор Герберт Броунел утверждал, что дело Клинтона Дженкса было «состряпано» коммунистами, чтобы дискредитировать правительство США. Заявление Броунела означало, что крошечная компартия США оказалась столь могущественной, что сумела успешно противостоять всей мощной американской правоохранительной машине. Очень характерное заявление!

Суть проблемы, конечно, была не в ловкости и могуществе коммунистов. Все дела по обвинению членов компартии в подрывной деятельности были столь шиты белыми нитками, что штамповать каждое такое абсурдное обвинение значило окончательно дискредитировать судебную систему страны.

Дальновидные профессионалы-юристы понимали, что президенты США приходят и уходят, а юридическая система остается и надо заботиться о сохранении ее авторитета.

На международной арене бушевала ожесточенная «холодная война», которая в силу вполне понятных причин накладывала четко выраженную антикоммунистическую направленность и на внутреннюю, и на внешнюю политику США. Однако эта антикоммунистическая направленность постепенно перерастала в реальную угрозу демократическим институтам страны. «Белый дом, – писал историк администрации Эйзенхауэра, – …получал многочисленные предупреждения, что кампания Гувера против американских коммунистов может перерасти во всеобщую войну против политических диссидентов» [890] .

Практика работы ФБР полностью подтверждала обоснованность подобных опасений. Действительно, к 1960 г. ФБР уже имело досье на 400 тыс. организаций и отдельных лиц, подозреваемых в нелояльности к правительству США.

Эйзенхауэр в отличие от Трумэна очень лояльно относился к многолетнему руководителю американской охранки и даже наградил Гувера двумя медалями. Однако президент отнюдь не всегда следовал его рекомендациям. «Эйзенхауэр временами игнорировал Гувера. Например, президент встретился с Хрущевым (в 1959 г. – Р. И.) после того, как ФБР заявило, что встреча на высшем уровне (с советским руководителем – Р. И.) – это цель коммунистов» [891] .

На наш взгляд, за восемь лет президентства Эйзенхауэра происходили определенные сдвиги его администрации от оголтелого антикоммунизма к реальному восприятию положения дел. Внешнеполитические инициативы Эйзенхауэра: перемирие в Корее, достигнутое в 1953 г., конференция в Женеве, состоявшаяся спустя два года, потепление в советско-американских отношениях – все это «помогло ослабить международную напряженность, на которой произрастал антикоммунизм внутри США» [892] .

Американцы неоднократно слышали заявления Эйзенхауэра о тождестве интересов рабочего и работодателя, труженика и монополиста. Не останавливался президент и перед тем, чтобы напомнить американским трудящимся, что и он был в молодости рабочим. Эйзенхауэр заявлял: «Все мои симпатии на стороне рабочих (в юности я занимался очень тяжелым физическим трудом, в моих мемуарах столь четко рассказано о жизни моего отца, что я не могу больше ничего добавить)» [893] . Но, разумеется, не эти воспоминания о днях минувших определяли политику президента в рабочем вопросе. Попытки играть роль беспристрастного арбитра в конфликтах между трудящимися и предпринимателями удавались Эйзенхауэру не лучше, чем его предшественникам и преемникам на посту президента США. Все чаще его администрация открыто принимала сторону монополий, оправдывая это традиционными ссылками на необходимость защиты интересов американского общества.