Все важнейшие проблемы американской политики в Азии – советско-американские отношения, война в Корее, японская проблема, война в Индокитае, тайваньский вопрос – были неразрывно связаны со сложным комплексом отношений между США и КНР.

Во время избирательной кампании 1952 г. кандидат республиканцев неоднократно возвращался к проблемам американо-китайских отношений. Определяя свою политику в этом вопросе, Эйзенхауэр учитывал главный в то время фактор – военно-политический союз между СССР и КНР.

Придя к власти, он продолжал придерживаться столь же осторожного курса в американо-китайских отношениях, понимая, что вовлечение в конфликт с КНР, а следовательно, с СССР чревато для США самыми тяжелыми последствиями. Выступая на пресс-конференции 2 декабря 1954 г., президент сделал неофициальное заявление, в котором подчеркнул, что блокада КНР была бы равносильна акту войны. Эйзенхауэр отметил, что он никогда не предпринял бы шагов, направленных к войне, не проконсультировавшись соответствующим образом с конгрессом. Когда Айк пришел в Белый дом, США фактически находились в состоянии войны с КНР, что накладывало свой отпечаток на американо-китайские отношения на протяжении всего его президентства. В течение его восьмилетнего пребывания в Белом доме отношения между двумя государствами нередко принимали очень резкий характер. Но Эйзенхауэр избрал достаточно гибкий политический курс, чтобы не довести эти отношения до черты, за которой начинается военно-политическая катастрофа. 4 августа 1954 г., выступая на пресс-конференции, он высказался против приема КНР в ООН, но отказался взять на себя роль оракула и предсказать, «каково будет положение через пять лет». Говоря о перспективах развития американо-китайских отношений, президент заметил: «Мог ли кто-нибудь из присутствующих здесь сегодня заявить зимой 1944—1945 гг., когда мы сражались в Арденнах, что придет время и мы будем смотреть на немцев, а затем и на японцев как на людей, с которыми следует искать взаимопонимания и тесного сотрудничества?» [617] . Намек на возможность изменения американо-китайских отношений в будущем был достаточно прозрачным.

Эйзенхауэр не внес чего-либо принципиально нового в развитие американо-китайских отношений. Внешняя политика США на протяжении всего послевоенного периода была политикой двух главных партий. И своеобразным символом этого единства демократов и республиканцев в важнейших вопросах большой политики был Даллес.

Даллес энергично ратовал за проведение двухпартийной внешней политики. Выступая 11 декабря 1947 г. в палате общин английского парламента, он утверждал: «Мы не имели такого сотрудничества (между демократами и республиканцами во внешней политике. – Р.И.) после Первой мировой войны, и я думаю, что это было одной из причин крушения мира» [618] . Став государственным секретарем, Даллес последовательно претворял в жизнь эти принципы двухпартийности в области внешней политики, в частности в вопросах американо-китайских отношений. Он считал, что США должны опираться в своей азиатской политике на Чан Кай-ши.

31 марта 1952 г. в одном из конфиденциальных документов, написанных Даллесом, говорилось: «Для многих Чан Кай-ши – героическая фигура периода войны, к которому мы в прошлом, в частности в Ялте, не относились с лояльностью». Даллес считал, что не надо повторять ошибок прошлого. США должны помнить: «Чан Кай-ши останется единственным выдающимся лидером антикоммунизма в Китае, и ему нет сегодня более прозорливого преемника или заместителя» [619] .

Провал американской агрессии в Корее и поражение французских колонизаторов во Вьетнаме повысили акции Тайваня на политической бирже в Вашингтоне.

Специальный помощник президента Эйзенхауэра Роберт Грей писал, что Тайвань – «ключевое звено в системе пактов США в Азии» [620] . США не скрывали того, что они делают откровенную ставку на милитаризацию Тайваня, на укрепление этого естественного плацдарма на южных подступах к КНР. И не случайно, что вскоре после прихода Эйзенхауэра к власти произошло договорное оформление отношений между США и Тайванем. В декабре 1954 г. правительство Эйзенхауэра подписало с Чай Кан-ши Договор о взаимной безопасности.

Даллес неоднократно балансировал «на грани войны» при рассмотрении проблем, связанных с тайваньским вопросом. И если эта грань не была перейдена, то объяснялось это не его дипломатическим искусством. Важную, а в ряде случаев и решающую роль в предотвращении американо-китайского военного столкновения сыграл СССР.

В одном из документов от 30 июня 1954 г., хранящемся в личном архиве Даллеса, говорится: «Если США нанесут удар по Китаю атомным и водородным оружием, Советская Россия немедленно придет на помощь Китаю и нанесет ответный удар по Соединенным Штатам» [621] .

Готовность СССР прийти на помощь своему китайскому союзнику была главным фактором, мешавшим авантюристически настроенным американским кругам перейти рубеж, за которым начиналась открытая конфронтация.

Военное присутствие США на Тайване не могло не провоцировать обострение отношений между КНР и Тайванем. Решение американского конгресса по тайваньскому вопросу в 1954 г. прозвучало как гимн двухпартийной внешней политике: оно было принято подавляющим большинством голосов депутатов обеих партий. Согласно ему Эйзенхауэру были предоставлены исключительные полномочия. Он получил право сам решать вопрос об использовании американских войск в этом районе. Соответствующий раздел упомянутого документа конгресса предусматривал, что Эйзенхауэр определит «по своему усмотрению, является ли нападение на Куэмой и Мацзу (прибрежные острова. – Р. И.) нападением на Формозу» [622] .

Это была очередная и очень тревожная демонстрация политики «с позиции силы». Военно-политические круги США недвусмысленно дали понять, что они готовы пойти на риск нового военного конфликта с КНР.

С осени 1954 до весны 1955 г. и в течение нескольких недель в 1958 г. возникали кризисные ситуации вокруг островов Куэмой и Мацзу в Тайваньском проливе.

Эти кризисы «ближе всего поставили Соединенные Штаты на грань всеобщей войны, чем какие-либо другие инциденты во время администрации Эйзенхауэра. Они стали символом… общей политики администрации в отношении Китая». Эта политика характеризовалась жесткостью, более того, готовностью пойти на крайние меры в борьбе против Китая. «В 1955 г., во время кризиса (в Тайваньском проливе. – Р. И.) Эйзенхауэр публично заявил, что он не видит препятствий к тому, чтобы атомные бомбы были здесь использованы, также как стрелковое и любое другое оружие». Именно во время этого кризиса конгресс принял так называемую Тайваньскую резолюцию, которая предоставила президенту право по своему усмотрению использовать американские вооруженные силы для защиты Тайваня и прилегающих Пескадорских островов. После подписания мира в Корее Эйзенхауэр стал проводить менее жесткий курс в отношении Китая. В настоящее время имеются документальные свидетельства, подтверждающие то, что являлось слухами при его президентстве: «Эйзенхауэр верил в возможность того, что Соединенные Штаты смогут инспирировать коммунистический Китай на разрыв с Советами. Он был убежден, что союз между коммунистами не был естественным и что при соответствующих условиях Китай может разорвать свои связи с СССР» [623] .