— Ничего не получилось бы, если бы не способность Пеллара говорить с драконами, — объяснила Халла, очевидно, прочитав недоумение Кристова по лицу. — Даже Изгои боятся драконов. Им достаточно, что по желанию Пеллара здесь может появиться целое крыло. Даже самые упрямые после такого предпочитали прислушаться к голосу рассудка. К тому же арфист Моран посылал всех сюда. — Девушка скорчила рожицу и усмехнулась. — Мы следим, чтобы он не слишком много пил, а он учит малышей — Балладам о почтении к драконьим всадникам и всему драконьему роду.

Упоминание о драконах сразу напомнило Кристову, почему они поднялись из штольни: прибыл Д'вин. Горняк окинул взглядом расстилавшуюся внизу равнину и без труда рассмотрел бронзового дракона. Сам Д'вин был уже совсем близко, целеустремленно шагая к их троице.

Группа горняков заметила драконьего всадника, а затем и Кристова, Пеллара и Халлу. Рабочие замешкались, с любопытством глядя на них и жестикулируя. Одни указывали на Кристова, другие — на Д'вина.

— Пеллар! — позвал командир крыла, едва достиг пределов слышимости. — Рождение началось.

— Рождение? — радостно воскликнула Халла. — Пеллар, неужели ты собираешься…

Однако одного взгляда на лицо Пеллара ей хватило, чтобы оборвать речь.

«Я остаюсь», — быстро написал арфист и показал табличку сначала ей, а потом — Д'вину, как только тот подошел достаточно близко.

— Но ты можешь говорить с драконами, — возразил тот. — Нам не хватает всего одного кандидата.

Пеллар снова покачал головой и непререкаемо указал на землю под ногами.

— Но если кандидатов будет недостаточно для Рождения, — начал Д'вин, и его голос задрожал от отчаяния, — тогда…

— Что тогда случится? — вмешался Кристов.

Халла смотрела то на одного, то на другого, и на ее лице отразилась целая буря эмоций. Один встревоженный взгляд Пеллара — и девушка поняла.

— Тогда рождения не будет, весь выводок умрет, — выговорила она.

— Да, они навсегда отправятся в Промежуток, — подтвердил Д'вин.

Пеллар нахмурился. Он переживал жестокую внутреннюю борьбу. Д'вин следил за его взглядом, метавшимся от долины к Халле, потом к штольням, потом снова к Халле, к Кристову, опять к Халле — и наконец взгляд его остановился на чем-то, что мог разглядеть только он один. Когда наконец немой арфист встретился с Д'вином глазами, командир крыла прочел решение в его взгляде. По неизвестным причинам, в центре которых стояла Халла, Пеллар счел своим долгом остаться здесь.

— А никто не может его заменить? — тихо спросила девушка, бросив быстрый взгляд на Кристова.

Юный горняк заметил это и протестующее вскинул руки:

— Только не я. Я не заслужил такой чести.

— Новорожденным драконам ты не оставляешь выбора? — спросил Д'вин.

— Но здесь еще много работы, — попытался возражать Кристов.

— Мы ее закончим, — заверила Халла, оглядываясь на Пеллара, который подтвердил ее слова решительным кивком.

— Ведь ты указал нам путь.

— Но…

— Ступай, — Халла указала ему на бронзового дракона, ждавшего в отдалении.

Глаза Кристова расширились. Он долго, жадно смотрел на дракона — и наконец снова повернулся к девушке.

— Ты что, боишься? — поддразнила она и, схватив его за плечи, развернула юношу к дракону. — Это твое будущее. Ступай к Запечатлению! Запечатли бронзового за всех нас и покажи им там, в Плоскогорье. Покажи им, чего ждать от Файр-холда!

Ободряюще подтолкнув Кристова, она развернулась и пошла в другую сторону — к ожидавшей ее толпе рабочих.

А Кристов с высоко поднятой головой зашагал навстречу своему будущему.

Снижаясь К'тов успел подивиться, как сильно изменился Файр-холд за три Оборота, миновавшие со дня, когда он запечатлел бронзового Серет'а.

Он был удивлен не столько фактом, что Халла оставалась в центре деятельности холда, сколько тем, какой статной и красивой она выросла. Едва узнав его, она приветственно подняла руку — а теперь подпрыгивала на месте, размахивая обеими руками, чтобы привлечь его внимание.

К'тов улыбнулся.

«Готов?»

«Готов», — согласился Серет'. Бронзовый дракон нырнул и сложил крылья в полете, проворачиваясь в воздухе мертвой петлей, так что мир, только что бывший внизу, через мгновение оказался сбоку, потом сверху, снова сбоку — и потом окончательно внизу. Тело дракона — а с ним и тело всадника — пронизывал восторг полета, а снизу слышались крики — сперва тревожные, затем радостные и, наконец, неистовые восторженные вопли.