Пес с ними, с прибылями, а как же продовольствие, фураж? Рядом Сент-Арана.

Многотысячное население столицы постоянно нуждается во множестве мелких предметов, всегда завозившихся со стороны. Без них жизнь горожан стала бы невыносимой. Разгулявшееся воображение подбрасывало Икторну самые дикие объяснения происходящему. Когда у самой заставы они обогнали обоз, везущий в город дрова, граф украдкой перевел дух.

Поздним вечером они ехали по городу, погруженному в метель. Столичные проспекты и переулки насквозь продувались злым, порывистым ветром. Света почти не было, окна горожане законопатили так плотно, как могли, в уличных фонарях замерзло масло, и они гасли. Только там, где в стеклянных колпаках горели восковые свечи, еще виден был какой-то свет, но воск прогорает быстро, к полуночи на улицах не будет видно ни зги.

Сержант Дюрок взял выбор пути в свои руки и повел их бесконечными переходами и проходными дворами к одному ему известному дому. Стучать в ворота пришлось долго.

– Тетя Клара, открывай! – надрывался Дюрок, и графу казалось, что голос сержанта звучит довольно нервно.

После бесконечно долгого ожидания дверь заскрипела, и дрожащий голос откликнулся из-за ворот.

– Ась?

– Ну, теть Клар, – обмяк от облегчения сержант. – Я ж здесь дубу дам, открывай, наконец.

– Сейчас, милой, сейчас, – засуетилась за воротами маленькая старушка.

Свет и тепло. Невыносимое наслаждение скинуть тяжелую, обледенелую одежду, разогнать дрожь в застывшем теле. Фернадос первым занял место у маленькой печки, предоставив гвардейцам и Стражу самим устраивать лошадей в крохотном сарайчике, заносить вещи и объясняться с хозяйкой.

– Ох, не ко времени ты, милой. Ох, не ко времени! – причитала старушка.

– Да ты не бойся, теть Клар, мы за постой заплатим, – успокоил ее Дюрок.

Та только отмахнулась.

– Чу на тебя! Разве мы не родня? Время ты выбрал не хорошее – в городе нынче не ладно. Чай, дело важное у тебя тут?

Сержант неопределенно пожал плечами.

– А что в городе, уважаемая? – тут же встрепенулся Фернадос. – Улицы были неприветливы, но я отнес это на счет плохой погоды.

Старушка охотно закивала.

– Да, да. Погоды такой я, сколько живу, не припомню. А ведь зима едва за середину…

– А Гирек где? – прервал ее Дюрок.

– Племяш твой теперь не каждый день дома. В доках нанялся, товары грузить, за лошадями смотреть. Купцы-то теперь все больше по реке едут, у реки и селятся.

Граф сразу же понял, что имела в виду хозяйка. Вот почему западный тракт был пуст! Купцы нашли себе более спокойную и удобную дорогу – по замерзшему руслу Иссы от Стирика до Сент-Араны, и дальше на Келеборн. Пусть путь длиннее, зато шире… -… и текущая вода, – пробормотал Фернадос, продолжая его мысли. – Пусть и подо льдом, но тварей она пугает.

Граф покачал головой – так далеко на юг Исса никогда не замерзала. Фернадос повернулся к печке другим боком.

– А что хозяюшка, – уже громче заговорил маг. – Хороша ли нынче торговля? Каковы цены?

Старушка охотно заговорила о наболевшем. Торговля нынче идет не важно: купцы не задерживаются в городе, словно он чумной, и, едва переночевав, отправляются дальше. Сантаррские перекупщики перебазировались в Келеборн, там в этом году самая большая ярмарка, а сент-аранские торговцы, по большей части, позакрывали лавки и съехали туда, где потеплее. Обычно бойкая столичная жизнь словно бы вымерзла. Старый маг умело поддерживал разговор, а Икторн вслушивался в тревожные новости, воображение быстро достраивало картину происходящего в столице.

Цены против прошлого года возросли вдвое, но это зло было понятным и привычным.

Хуже были странные слухи, пугливые шепотки. Кто-то что-то видел, кто-то что-то слышал. Люди, ушедшие из дома затемно, пропадали. Иногда их находили на улице замерзшими, иногда не находили вообще. После того, как несколько патрулей стражников пропали без вести, городские власти отменили ночные обходы и ввели комендантский час. Преступники всех мастей попрятались по щелям, а может, попросту разбежались. За час до заката на улицах не оставалось ни души.

Кто-то учинил жуткую бойню среди Крысятников, в подземельях под Внутренним городом. Немногие уцелевшие молчали о происшедшем, как рыбы, и на отрез отказывались снова спускаться вниз.

– Не доброе время, ох, не доброе время, – горестно тянула старушка. – Как весною порезали демоны господина Икторна, так и пошло, и пошло. Ты же, вроде, служил ему? Куда делся заступник-то наш?

– Э-э, теть, служил, что вспомнила! Да когда это было! – сержант бросил на графа виноватый взгляд.

Икторн оставил Дюрока и мага вытягивать из старушки информацию, а сам переместился в спальню, потеснив там двух гвардейцев. Домик тетушки Клары был маленьким (дома горожан вообще не бывают большими) и отдельной комнаты не мог позволить себе даже он. В лучшем случае – отдельную кровать. Но грех было жаловаться, им и так повезло, что племянник Дюрока занимался извозом: планировать тайную операцию, сидя на постоялом дворе с табуном коней, было бы верхом идиотизма.