Шрифт:
Гвардейцы проявили понимание и выставили свои сапоги сушиться в коридор.
После мороза в тепле хотелось спать, даже мысли о еде не могли заставить Икторна шевелиться. Он уже готов был сдаться накатившей дреме, когда в комнату ввалился Фернадос, бесцеремонно выставив гвардейцев вслед за сапогами.
– Зря не остался, – ехидно заметил маг. – Узнал бы много нового и интересного.
– Ты – наша мудрость, по крайней мере, до завтрашнего утра.
Фернадос сдержался и не стал высмеивать клюющего носом друга.
– У тебя были мысли относительно того, как мы попадем внутрь, Джеймс?
– Я думал о катакомбах.
– Глупо. Ясно было, что первым делом они заткнут эти крысиные ходы.
– Надо попытаться найти отдельное жилье, – пробормотал граф, тщетно пытаясь разогнать сон. – Где-нибудь поближе к стене. А что относительно тех твоих, которых оставили в городе?
– Йоранос и Герона? От них с лета нет никаких вестей. Это может означать только одно. Впрочем, если попадем за стену, я их поищу.
Мягкая подушка с неодолимой силой манила графа.
– Завтра. Мы обсудим все завтра.
Фернадос понимающе хмыкнул и ушел. Граф не слышал, как вернулись гвардейцы, не помнил, погасил ли кто-нибудь лампу или ее унесли. Нужно было встать, посмотреть, как разместили людей и лошадей, убедиться, что все ведут себя тихо и будут накормлены… Но предпринять что-либо по этому поводу не получилось – он уже спал.
Глава 9
Два всадника выехали к границе Ункерта поздним вечером.
Граница с Сантаррой проходила по широкому каменному мосту, построенному с большим запасом – реки под ним было не видно и не слышно. Массивные каменные быки способны были выдержать жестокий ледоход, а не то, что разлив ручья-переплюйки.
Сейчас дно оврага тонуло в темноте, и при желании можно было вообразить, что мост перекинут через бездонную пропасть.
Изабель спешилась и повела коня в поводу. Оборотень настороженно прислушивался и принюхивался. На запорошенной снегом дороге не было видно ничьих следов.
– Подождем темноты здесь, – негромко сказала девушка.
Натан поежился.
– Может, лучше поискать постоялый двор?
Изабель покачала головой.
– У нас не так много денег. Если никто не появится, нам лучше вернуться в Ункерт и воспользоваться "молнией".
Оборотень неуверенно кивнул.
Очень скоро стало так темно и тихо, как это бывает только в зимнем лесу. Если здесь и водились какие-то звери, они предпочитали оставаться незамеченными.
Дыхание лошадей гулко отдавалось в тишине, а позвякивание уздечек казалось просто оглушительным. Никто не решался снова заговорить.
Облако искристой темноты обозначилось перед ними, черное на черном, и кони заволновались.
– Отлично, вы здесь, – вздохнул мрак.
– Ты звал нас, вот мы и пришли, – Изабель с сомнением разглядывала призрак.
– Звал, звал, – разноцветные искорки лихорадочно кружили внутри незримого контура. – Эти новые обереги способны меня обнаружить, я не решился материализоваться в пределах Ункерта.
Искорки замедлили движение, казалось, странный пришелец сосредоточился.
– Нужно, чтобы вы забрали в замке Икторнов одну вещь и отнесли ее в Сент-Арану.
Девушка поджала губы.
– Какую вещь?
– Нужно отнести Дэвиду Меч Лун.
– Он его забыл?!!
Призрак аж замерцал от возмущения.
– Тьфу! Да не забыл, не забыл!! Он отправился в Царство Хаоса, туда эту штуку брать нельзя!
– Ты лучше сразу все расскажи, быстрее выйдет, – посоветовала Изабель.
Глаза призрака сжались, став похожи на раскаленные булавочные головки.
– Вы там были, скажите, ункертцы способны еще раз отразить нападение Темных Сил?
– Ну, лорд Дэвид…
– Вот именно! Если для войны у тебя остается одно-единственное оружие, считай, ты проиграл. Стоит Тьме найти средство против Золотого Дракона, и всем конец. И, будьте уверены, все к тому идет.
– Почему? – испуганно выдохнул Натан из-за спины девушки.
– Есть верные признаки. Силы Тьмы становятся организованными, они совершают маневры, вербуют сторонников среди людей. За время жизни одного поколения изменения не заметны, но поверьте, в начале они способны были только жрать и размножаться. В сущности, Тьма представляет собой одну большую тварь, все, что соприкасается с ней, в ней растворяется. Еще Авенгвей предвидел, что, попав в мир Порядка, эта Тварь Тварей сама начнет упорядочиваться. Спор шел только о том, как далеко это зайдет. Существовал риск, что в какой-то момент Тьма осознает саму себя и у нее появится сосредоточенное сознание, в просторечии именуемое Повелитель Тьмы.