Алешка не стал задерживаться в комнате, опасаясь разбудить Славку, и отправился на поиски ведуна. Талема он застал в обеденном зале. Ведун уныло сидел над чашкой шоколада. Ночь выдалась бессонная, да и скакал он в трактир не из замка: запыленный дорожный плащ валялся там, где его сбросили при входе, — на лавке.

Мальчик сел напротив.

— Все нормально будет, — через силу улыбнулся Талем. — Я сейчас перекушу, посплю и еще раз к нему зайду. И все будет нормально.

— Славка еще про Даня говорил, — вспомнил Алешка. Кольнуло чувство вины — он уже как-то об этом высказался не в самой мягкой форме.

— Говорил, — кивнул ведун. — Ему этот рубец на всю жизнь останется, куда уж тут деться.

— А вы «припорошите», как мне предлагали.

— Он не согласится, — уверенно заявил Талем.

Мальчик кивнул: да, не согласится. Славка вбил себе в голову, что, раз принял решение, то не должен бегать от последствий. Это Алешка потом уже понял, после того дурацкого разговора на балконе замка. Наверное, это было правильно, но, если бы мог, то освободил бы Славку от такого груза. А тот — ну мало как будто! — еще на себя взял.

— И никому ведь не сказал, куда пошел! — вырвалось у Алешки.

— У него все разом выплеснулось, — ведун собрался с силами и все-таки допил шоколад. — И убийство раба, и бой с Волками, и смерть вашего спутника, Даня. И о тебе вспомнил — как хозяин в подвале мордовал, — ведун устало потер лоб и зевнул.

— Извините, я пойду, — Алешка вылез из-за стола.

— Ты лучше помоги мне до кровати добраться, — попросил Талем. — Не хочу резерв тратить, — он ткнул пальцем в ярко горевший камень в медальоне. — А то в замке, леший знает, что творится, не хватает еще только ведуну без силы остаться.

Славка проспал до полудня. Услышав, что пациент открыл глаза, Талем поспешно ушел к нему, прикрыв дверь перед Алешкиным носом. Что там происходило, не рассказали ни ведун, ни Славка, спустившийся вместе с ним в обеденный зал.

Талем посоветовал Славке особо не прыгать и полежать денек-другой. Влад ухмыльнулся, решив, что ежедневные тренировки отменяются. Но Сима метнула на него насмешливый взгляд, убив надежды на корню.

Ведун поговорил о чем-то с Петером и уехал, сообщив на прощание, что бумаги будут готовы не скоро — нужно еще получить подтверждение от шестерых сэтов. Да еще оставил в подарок толстую книгу с жизнеописаниями дридов, мол, давно собирался завезти, да дела не пускали.

Славка сконфуженно посмотрел на друзей:

— Вы, говорят, лекаря вызывали?

Влад кивнул, и Славка помрачнел еще больше:

— Ну вот, хотел заработать, а получилось наоборот.

— Ты бы сел, — рассердилась Сима. — А то, как говорится, краше в гроб кладут.

Славка действительно выглядел неважно. Петер подсунул ему тарелку с похлебкой. Алешка опасливо глянул на трактирщика, но тот не повторил свою фразочку, которую твердил с утра: «Ну, убил, так что ж теперь».

Ребята сидели в гостиной между спальнями. За окном моросил дождик — мелкий, теплый, но такой нудный, что высовываться на улицу не хотелось. Посетителей в трактире мало, было слышно, как хозяин не зло препирается с соседом, клянчившим «пивка кружечку, хоть махоньку» в долг.

Аля штопала рубашку и чертыхалась под нос. Костяные иглы слишком неудобны, а нитки грубые и короткие. Сима со Славкой обсуждали разницу фехтовальных школ Семиречья и Стального княжества. Алешка слушал с интересом и долей удивления — он вполне понимал их разговор, сплошь унизанный недоступными ранее аргументами. Влад читал подарок Талема. Художественная литература в этом мире была представлена только балладами о ратных подвигах, о родных просторах и о девах, томящихся по суженым. Вот и пришлось довольствоваться научно-популярной, тем более что она напоминала любимое фэнтези.

Его вопль заставил всех подскочить, а Аля еще и заорала в унисон, воткнув иголку в палец. Внизу замолчали, но, видно, дела у соседа были совсем плохи, и он тут же снова завел жалобную песню про кружечку пива.

— Сдурел, чтоб тебя! — невнятно пробурчала девочка, высасывая кровь из ранки.

— Ну-ка, какие места назвала дайарена? — Влад обвел друзей взглядом.

— Экзамен, что ли?! — все еще злилась Аля из-за уколотого пальца.

— Ну, скажите! — ерзал от нетерпения Влад.

— Корни в Росвеле, душа в Озерной долине, разум в горах Лабиринта, в окрестностях города Камь и на границе в Межанских лесах, — отбарабанил Алешка вызубренные названия.

Аля только головой покачала, она местные названия запоминала с трудом.

— Значит, корни в Росвеле, — расплылся в довольной улыбке Влад. — А теперь слушайте: «Дом был заложен прадедом, но род оскудел, как всегда бывает, когда потомок становится дридом. Он долго стоял заброшенным, внушая ужас и трепет соседям. Не старел, не ветшал. И в саду по-прежнему плодоносили яблони и цвели корокалы. Приезд дрида ускользнул от внимания жителей города, и доподлинно неизвестно, сколько он жил в доме, словно призрак бесплотный. Только когда зашумели деревья в саду, да застучала галька цветная, тогда и обнаружилось, что дом не пуст. Дрид уехал так же тайно, как и появился. Но дом с тех пор стал ветшать, а сад зарастать. Еще через полтора десятка лет явился к сэту Росвела человек из Мариина. Он показал бумагу, согласно которой дом был им куплен у последнего потомка некогда славного рода. Так появился новый хозяин — купец Лаган Керино».