– Отто Рейн, штандартенфюрер подразделения «Д».

– Ого, СС, – вскинул брови Хайнс. – Да еще и литерное подразделение. Хм-м, документы не спрашиваю, поверю на слово. И все же позвольте поинтересоваться, герр Рейн, что делает такая птица в этих лесах?

Отто неопределенно повел плечами.

– Понятно, секреты, – кивнул Хайнс. – Ладно, не буду вас мучить вопросами. Однако позвольте все же узнать, куда вы направляетесь?

– Да нет, особого секрета нет, я… – Отто замолчал, так как в дверь постучали.

– Да.

Дверь распахнулась, и в кабинет вошли двое солдат, волочащих небольшую переносную печку. Быстро пристроив ее в углу под окном, они выбили стекло в форточке и, выведя туда конец изогнутой трубы, быстро заткнули оставшееся пространство парой разодранных шинелей. Вскоре в печи затрещал огонь, на розжиг которого пошло несколько табуреток, принесенных одним из солдат.

– Ну, вот теперь можно и чайку вскипятить, – улыбнулся Хайнс, ставя на печь невесть откуда появившийся чайник.

– А шинели не загорятся? – спросил Отто, с подозрением смотря на заткнутую тряпками форточку.

– Да не должны, – махнул рукой Эрик, однако поднялся и потрогал трубу рукой. – Хотя кто знает, прикажу найти кусок фанеры и заколотить.

– Неужто думаете тут надолго остаться? – удивился Рейн.

– Люди устали, – покачал головой Хайнс. – Уже неделю никто толком и не спал. Думаю, пару дней здесь отсидимся и двинем дальше.

– А не боитесь, что русские засекут? – Отто кивнул на дымящую трубу.

– Русские? – обер-лейтенант снял с печки закипевший чайник и, пошарив под столом, извлек из-под него две алюминиевые кружки. – Не боюсь. Им сейчас не до нас, да и шли мы аккуратно, ну а если кто и заметит, так мало ли что сейчас дымит. А людям надо отоспаться, иначе они просто скоро идти не смогут. И все же вы мне не ответили, господин Рейн, куда вы направляетесь?

– Откровенно? – Отто на мгновение задумался, взвешивая в голове все за и против. – Хайнс, скажите мне прямо, что вы думаете о нашем положении на фронте?

– Положение на фронте, – усмехнулся Хайнс. – А оно у нас есть, господин Рейн? Знаете, скажу вам прямо – говенное у нас положение. Думаю, если русские продолжат такими же темпами, то летом, ну максимум осенью рейх падет.

– Согласен с вами, – кивнул Отто. – Хотя, по моему мнению, это произойдет еще раньше.

– Странно слышать такое признание из уст офицера СС, – покачал головой Эрик. – Обычно ваш брат более фанатичен.

Рейн пожал плечами.

– Фанатиков везде хватает.

– Ваша правда, – согласился Хайнс, доставая из-за пазухи помятую пачку. – Курите.

– Спасибо, – кивнул Отто, беря сигарету. – Я вот тут прикидывал, со всех сторон положение хуже некуда. Остается четыре выхода: первый – драться до конца, второй – сдаться русским, третий, – сложить оружие и попытаться затеряться среди гражданских, четвертый – сдаться союзникам.

– Это англичанам, что ли? – поморщился Хайнс. – Нет уж, увольте, этим мартышкам я сдаваться не буду, лучше уж драться до конца или, на худой случай, – сдаться русским.

– Да нет, – махнул рукой Отто. – Я имел в виду американцев.

– А разница? – пожал плечами офицер. – Плен везде плен.

– Да, это так, – согласился Рейн. – Просто мне предпочтительнее союзники.

– Понимаю, – кивнул Хайнс. – Насколько я знаю, союзники сейчас где-то под Дюреном, в любом случае далеко. И все равно не понимаю, что вас к ним тянет?

– Ладно, давайте не будем об этом, – Отто оглянулся в поисках пепельницы и, не обнаружив ее, просто отправил окурок в угол комнаты. – Сейчас главное пробиться к своим, а там видно будет. В любом случае война еще не кончилась.

– Это точно, – вздохнул Хайнс. – А знаете, Отто, надоело мне все до чертиков, почитай с 39-го в окопах. Однако вы правы, война еще не кончилась и пока мы еще солдаты. И давайте отбросим эти разговоры о сдаче и прочем…

– Хорошо, – согласился Отто, уже жалея, что завел этот разговор. – Так как думаете прорываться к своим?

– Прорываться? Нет, это слишком громко сказано, – Хайнс достал карту и расстелил ее на столе. – Попробуем пройти вот тут у речки. Лед еще крепкий. Если что, машины бросим.