Шрифт:
– Тигр, что ли, на него набросился?
– сказал другой.
– Не тигр, - возразил третий.
– Руки-то, гляди, не перекушены! Вырваны! И ноги тоже! И голова! От звериных клыков другие отметины!
– Зато есть след когтей, - воин, державший мешок, кивнул на останки кхитайца. Тут Альбан разглядел, что халат Минь Сао был распорот на полосы, словно провели по нему огромной когтистой лапой. Грудь и бок тоже были расцарапаны, с такой силой и так глубоко, что обломки ребер торчали наружу; любой из этих ран хватило бы, чтоб отправить человека на Серые Равнины.
Гвардейцы озирались вокруг, тяжело дыша и сжимая рукояти мечей, поглядывая то на своего начальника, застывшего посреди ковра, то на синий шнур и жаровню, то на бренные останки кхитайца, разбросанные по комнате. Наконец кто-то из них пробормотал:
– Мерзкое и гнусное дело! Дело не для воинов, а для жрецов пресветлого Митры! Не иначе, как тут повеселился сам Нергал!
Альбан очнулся и переступил с ноги на ногу.
– Вот что, парни, - произнес он.
– Ты, Сайкар, вместе с Триатом, стереги дверь; остальные пусть встанут к окнам. Мечи наголо, никого не пускать, глядеть в оба!
– А ты куда, десятник?
– спросил Сайкар.
– Я - за королем! Пусть сам понюхает, поглядит и решит, для воинов это дело или для жрецов…
В последний раз оглядев покои кхитайца, Альбан выскочил в коридор.
Глава 8. Жрец Асуры
Перед тем, как войти в оружейную и сесть в кресло, Конан оглядел свои сапоги и полы туники; не хотелось пачкать в своем любимом покое кровью. Особенно кровью колдуна!
Теперь он не сомневался, что покойный Минь Сао принадлежал к Алому Кольцу и прибыл в Аквилонию не только лишь затем, чтобы донести слова приязни от кхитайского владыки его далекому западному соседу. Послы, даже самые ученые, не жгут таинственных трав в центре магического круга, не читают заклятий из непонятных книг и, как правило, умирают в собственной постели. В дальних странствиях приходится им, конечно, иметь дело с разбойниками, пиратами и диким зверьем, но любой большой город вроде Тарантии обеспечивает им покой и безопасность. Разумеется, если посол - нормальный человек и не ищет беды на свою голову.
Кхитайца, судя по всему, нельзя было считать нормальным, а это значило, что вокруг похищенного талисмана плетутся не простые интриги, а волшебные сети. Сможет ли Сирам разобраться с ними? Под силу ли ему такое? Ведь он не маг, не колдун… А с чародеем дело должен иметь чародей… Во всяком случае, теперь помощь чародея будет не лишней…
В дверь осторожно постучали, затем на пороге тенью возник Паллантид; сапоги и плащ его были покрыты пылью. Неслышными шагами он приблизился к королю и замер, ожидая приказа говорить.
Конан, вытянув ноги, сидел у окна, уставившись в одну точку. Синие глаза его за последние дни словно бы потускнели; две глубокие морщины прорезали лоб, а давние шрамы на смуглом лице налились кровью и выделялись теперь особенно четко. Тревожен владыка, с тоской подумал Паллантид, видя, что король не смотрит на него. Прежде, бывало, лишь появишься на пороге, как уже слышно рычанье: "Ну, Паллантид? Что скажешь, старый пес?" А сейчас…
– Ну, Паллантид? Что скажешь, старый пес?
– не оборачиваясь и не отрывая глаз от окна, произнес Конан.
Капитан Черных Драконов вздрогнул, затем, сделав шаг в сторону, внимательно всмотрелся в своего повелителя. Да, и глаза потускнели, и морщины прорезали лоб, но твердые губы упрямо сжаты, брови грозно сдвинуты, и плечи такие же мощные и крепкие, как прежде… Паллантид облегченно вздохнул и ухмыльнулся.
– Я отвез Каборру к шемиту. Голым! Ну и зрелище, мой государь!
– Где ты его изловил?
– У третьей заставы, на Южном тракте. Теперь нет сомнений, что он собирался сбежать в Кордаву.
– А бежал почему?
– Решил отвезти туда камень - большой рубин, точь в точь как Сердце Аримана. Подделка, я думаю. Зингарец, само собой, поумней койфита, но и ему не забраться в сокровищницу. Однако хотелось бы я знать, где он раздобыл такой прекрасный самоцвет!
– Сирам проведает, - сказал король.
– Ты передал ему камень?
– Да. Вместе с голым зингарцем.
– Вместе с зингарцем… - задумчиво повторил Конан.
– А вот Минь Сао шемит сегодня не дождется! Ты уже знаешь?..
– Альбан рассказал. Прежде, чем зайти к тебе, государь, я осмотрел покои кхитайца. Ну и смрад! Хуже, чем в клетке с шакалами!
Они замолчали, переглянулись, потом Конан буркнул:
– Странное дело, клянусь Кромом!
– Странное, - подтвердил Паллантид.
– Колдовское, а?
– Колдовское!
– Разберется ли с ним шемит?
Капитан Черных Драконов пожал плечами.
– Не знаю, владыка. Но времени этот Сирам не теряет; его люди уже копаются в дворцовом саду, под окнами послов, ищут что-то под розовыми кустами. Садовник с помощниками чуть не полез с ними в драку, да стражи остановили.