Зенобия открыла глаза, радостно улыбнулась наступающему дню и повернула черноволосую головку. Улыбка тут же сползла с ее лица - Конана рядом не было. Неясный страх на мгновение сжал сердце королевы; она вскочила, сама еще не зная, что будет делать, но вдруг дверь тихо отворилась.

– Уже встаешь, моя красавица?

Король вошел в опочивальню. На губах его тоже играла улыбка, не слишком радостная, но тревоги Зенобии вмиг улетучились. Она кинулась ему навстречу, но, не добежав полшага, замерла и склонила голову набок, разглядывая супруга.

– Что-то не так?
– Конан оглядел свою тунику с золотым львом на груди, поправил свисавшую с могучей шеи цепь и пожал плечами.
– Кром! Мне кажется, я в полном порядке.

– Ты в полном порядке, - подтвердила королева.
– Но о себе я этого сказать не могу.

– Тебе приснился дурной сон?
– король нахмурил брови.

– Хвала Митре, нет! Мне приснился хороший сон. Но… но я вижу, ты снова обеспокоен. Чем, мой повелитель? Твои заботы тревожат мое сердце…

Конан отвел глаза.

– Ты видела принца?

– Да. Вчера он показывал мне, как умеет метать копья и сражаться на мечах… и позавчера тоже… Весь день он не снимает панцирь, но Эвкад сказал, что это хорошо - чем раньше мальчик привыкнет к тяжести доспехов, тем лучше.

– Эвкад прав. И доспехи, что ты заказала Конну, достойны принца Аквилонии. Щит только великоват… под мужскую руку…

– И ты расстроен из-за этого?

– Нет. Разумеется, нет!
– Король склонился к ней, и жесткие темные волосы защекотали щеку Зенобии.
– Я знаю, - негромко произнес он, - что ты, женщина, многое видишь яснее меня. Наверно, боги одарили душу твою предвидением, и я, не раз убедившись в том, готов прислушаться к твоему совету. И сейчас мне нужен совет… совет и твоя помощь.

Зенобия отпрянула, всматриваясь в хмурое лицо короля. Улыбка его исчезла, лоб изрезали морщины, и он будто бы разом постарел лет на десять.

– Что случилось, мой супруг? Почему ты спрашивал о Конне? Почему говорил о его доспехах и щите? Что с нашим мальчиком?

– Ничего… с ним ничего плохого… Если не считать, что с его наследством непорядок.

– С наследством? О каком наследстве ты говоришь?

– О камне, - пробормотал король сквозь зубы.
– О талисмане, о Сердце бога, хранившем Аквилонию! Недавно ты предупреждала меня… предупреждала, но был слеп и глух! Мне надо было поставить у сокровищницы сотню воинов, навесить сто замков и призвать Хадрата с Пелиасом, чтоб они наложили сто заклятий! Но я не успел… Камень украли!

Казалось, новость эта не поразила королеву. Словно в раздумье, она прикрыла шелковистыми ресницами глаза, и тонкие ее пальцы, утешая и успокаивая, легли на грудь Конана. Они стояли совсем рядом - исполин в синей бархатной тунике и хрупкая невысокая женщина, едва достававшая ему до ключицы. И король, глядя в спокойное и прекрасное лицо своей супруги, творил безмолвную молитву - странное занятие, которое в прежние годы вызвало бы у него лишь презрительную усмешку. Но теперь, случалось, он молился и благодарил; молился за свою королеву и своего сына и благодарил Митру, пославшегоему это счастье. Теперь ему было с кем разделить тяжкий груз и у кого спросить совета.

– Камень украли, - тихо и печально повторила Зенобия.
– Ну, что ж, все бывает, мой супруг! Я думаю, сотня воинов, и сто замков, и самые могучие чары не защитили бы его - ведь коварство людское безмерно! А против коварства есть только одно оружие - хитрость. Верней, хитроумие… искусство упредить врага и расставить ему ловушку.

– Поздно ставить ловушки, - сказал Конан.
– Талисмана уже нет! Но о том известно лишь мне, тебе и Паллантиду. Мы будем искать, однако…

– …однако, - подхватила королева, - я - всего лишь женщина, а вы с Паллантидом - воины. Для всякого же дела нужен свой мастер, ибо умеющий выковать меч и набрать кольчугу не сможет пошить плащ или огранить самоцвет. Тарантия - город великий и большой, и есть в нем разные люди, и оружейники, и портные, и ювелиры… Отчего ж не быть искуснику, помогающему в поисках утерянного?

– Таков твой совет?
– произнес король.

– Да! Найди умельца, мастера розыска, и поручи ему это дело.
– Зенобия слабо улыбнулась и погладила темную гриву супруга.
– Не знаю, милый, одарена ли я предчувствием, как ты говоришь, но сейчас мне кажется, что все будет хорошо. Поищи надежного человека, и пусть он поможет нам - за деньги или ради чести послужить королю Аквилонии.

– Я велел Паллантиду собрать всех таких умельцев, что шляются по тарантийским базарам и ворожат, помогая найти утерянное. Может, кто из них сгодится?

– Не думаю, - Зенобия покачала черноволосой головкой.
– Люди с базара немногого стоят. Тут нужно другое…

– Маг?

– Возможно, маг, или человек, равный магу в своем искусстве. Такой, который умеет следить, слушать и размышлять.

Конан потер старый рубец на щеке, след гирканской стрелы.

– Не навестить ли Хадрата?
– пробормотал он.
– Слушать и размышлять Хадрат умеет… да и следить тоже…

– Навести, - сказала Зенобия.
– Хадрат умен, и однажды помог тебе. Но я думаю, что дело это - не для мага и не для жреца. Человек опытный и хитроумный справится с ним лучше.