Зенобия поднялась, широкий подол ее платья всколыхнулся.

– Завтра я хочу спуститься в сокровищницу, - сказала она.
– Выберу красные камни для доспехов Конна. Они уже готовы - меч, щит, кинжал, панцирь и шлем. Оружейники закончили работу, и теперь мастера чеканки должны украсить доспехи золотыми львами Аквилонии. У львов будут рубиновые глаза и рубиновые когти… Мальчику понравится!

Король усмехнулся, отгоняя тревожные мысли. Еще бы не понравилось! Первый настоящий доспех и настоящее оружие… Они с Зенобией готовили этот подарок для сына в глубокой тайне, и посвящены в нее были лишь несколько дворцовых кузнецов да Эвкад, воспитатель Конна и его наставник в боевых искусствах. Вскоре мальчик появится перед солдатами и будет выглядеть как воин - в броне и шлеме, с мечом в руках! Пусть аквилонцы видят, кто поведет их в бой через десять лет!

– Ты придешь?
– спросила Зенобия, плеснула вина - не в свой кубок, а в чашу Конана - и отпила глоток. Щеки ее порозовели.

– Приду, моя красавица. Когда сядет солнце… - Король, по-прежнему улыбаясь, глядел на нее.
– Выбери самые лучшие камни для Конна. Пусть в навершии эфеса будет большой рубин, и я хочу, чтоб еще одним таким же украсили шлем. Цвет крови… аквилонский принц не должен его бояться!

– Будет так, как ты сказал, мой повелитель. Я прослежу.

Королева направилась к дверям.

Конан смотрел ей вслед и, хотя он не часто обращался к богам, сейчас губы его шептали благодарственную молитву Митре. Несомненно, сам светозарный Податель Жизни послал ему эту женщину! Провел через многие испытания, а потом одарил наградой!

Испытания же были нелегкими.

Восемь лет назад четверо заговорщиков - Ораст, бывший жрец Митры, барон Амальрик, Тараск, брат немедийского короля Нимеда, и Валерий, опальный принц Аквилонский, кузен свергнутого Конаном Немедидеса - вернули к жизни древнего мага Ксальтотуна, чья мумия три тысячи лет пылилась в стигийских подземельях. Мумию эту привезли в Бельверус, немедийскую столицу, по приказу Ораста; он же нанял заморанцев, опытных грабителей древних усыпальниц, поручив им украсть Сердце Аримана, скрытое в то время от людских глаз, затерянное и позабытое. Но Ораст выведал, что могущественный талисман, некогда похищенный у Ксальтотуна, хранится в Аквилонии, в подземелье под тарантийским храмом Митры. Заморанцы сумели раздобыть камень, хотя отряд их, кроме одного человека, уничтожил демон, охранявший Сердце. Последний оставшийся в живых доставил камень Орасту, и чудодейственная сила талисмана вызвала древнего колдуна с Серых Равнин царства мертвых. Ксальтотун, владыка канувшего в вечность Ахерона, обладал великой силой - такой, что ни один из чародеев стигийского Черного Круга не мог сравниться с ним мощью. И страшная эта мощь обрушилась на Аквилонию в грозный Год Дракона.

Но перед тем случились иные дела.

Нимед, царствовавший в Бельверусе, внезапно скончался вместе с тремя своими сыновьями во время морового поветрия, и Тараск, его брат, воссел на немедийский трон. Затем новый король двинулся на запад во главе пятидесятитысячного войска - тяжеловооруженных рыцарей, пехотинцев в стальных касках и чешуйчатых кольчугах, арбалетчиков в кожаных куртках, копьеносцев и щитоносцев. Они с боем взяли приграничные аквилонские замки, спалили несколько деревень и встали в долине реки Валькии против армии Конана, сорока тысяч бойцов, цвета королевства. Вероятно, Конану удалось бы разбить захватчиков, но магия Ксальтотуна была сильней оружия его солдат; и в тот несчастный день алый дракон немедийцев торжествовал победу над золотым львом Аквилонии.

Итак, Конан потерпел поражение и попался в руки колдуну. Его отвезли во дворец Тараска в Бельверусе, где Ксальтотун заточил опасного пленника в темницу; не уничтожил сразу, не убил, ибо надеялся, что киммериец будет служить ему - так, как уже служили Ораст, Амальрик, Валерий и сам Тараск. Древний маг являлся уже не слугой ожививших его, но их тайным владыкой и повелителем, и мечтал возродить Ахерон, простиравшийся некогда на землях Немедии, Аквилонии, Коринфии и Офира. Пленник мог пригодиться Ксальтотуну; великий воин стал бы его карающей десницей, более крепкой, чем слабые длани Тараска и Валерия.

Но Конан бежал; Зенобия, юная девушка из числа королевских наложниц, спасла его, отворила двери темницы, рискуя жизнью. Киммериец ушел, едва не прикончив по пути Тараска; а затем разыскал и вернул талисман, снова украденный у Ксальтотуна. Без этого сияющего огненного шара, тысячелетиями хранившего аквилонские земли, он не мог победить. Таковы были пророчества, два предсказания, сделанных Хадратом, жрецом Асуры, и древней колдуньей, повстречавшейся Конану во время бегства. Чтобы возвратить Сердце своей державы, ему пришлось отправиться в долгое странствие, ибо камень переходил из рук в руки, возбуждая алчность все новых и новых похитителей, и Конан гнался за ними по землям Пуантена, Зингары и Аргоса до самого океанского побережья. Наконец, захватив пиратскую галеру, он добрался до устья Стикса, до Кеми, величайшего из стигийских городов - и там нашел свое сокровище. Не просто нашел - отбил в бою, вырвал Сердце Аримана из когтей ожившей мумии стигийского жреца!

Дальнейшее было предопределено. Десять тысяч рыцарей Пуантена, знаменитая тяжелая пехота Гандерланда и непревзойденные боссонские лучники составили новое войско Конана. Он разбил немедийцев, а Хадрат, жрец Асуры Всевидящего, поразил Ксальтотуна, сжег лучом, испущенным из глубин огненного шара. Валерий и Амальрик погибли, но Тараска Конан пощадил - оставил в живых, ибо выкупом за него была Зенобия.

Сейчас, вспоминая минувшее, король думал о том, что в Год Дракона, за немногие месяцы войны с Немедией, огненный шар похищали десяток раз - сначала заморанцы выкрали его из пещеры под храмом Митры, затем Тараск, напуганный могуществом Ксальтотуна, украл у колдуна волшебный амулет, после чего к нему прикасались многие жадные руки - случайных людей, разбойников, купцов и жрецов. Это должно было послужить предостережением! Особенно более теперь, когда во всем обитаемом мире знали, какая драгоценность хранится в сокровищнице тарантийского дворца.

Призвать Хадрата, чтоб он наложил чары покрепче? Усилить пост у дверей хранилища? Предупредить Паллантида, чтоб держал ухо востро? Навесить новые замки?

Конан дал себе слово, что займется всем этим. Завтра! Или послезавтра, в самое ближайшее время!

Но в нынешний вечер карта, расстеленная на столе, неудержимо влекла его. Он опять склонился над чертежом хайборийских земель, посмотрев перед тем в широкие окна, выходившие к городу. Солнце двигалось на закат, но висело еще локтем выше тарантийских стен, башен и крыш; значит, у него оставалось время, чтобы поразмышлять над планами южной кампании. Потом… Потом он отправится в опочивальню… Не в собственную, что находилась рядом с оружейной, а в покои королевы… В своей опочивальне он спал редко, в те ночи, когда, перебрав с вином, не хотел приходить к Зенобии пьяным. Но кувшин, принесенный ею сегодня, лишь разожжет аппетит…