Шрифт:
– Э-э… - выступил вперед тучный волосатый гигант, - я, великий король, промышляю метанием ножичков… Горго меня зовут… Горго из Галпарана…
Голос у него был на удивление тонкий, как у евнуха в гареме туранского владыки.
– Наслышан о тебе, Горго, - сказал король между двумя глотками.
– Гляди!.. Попадешь клинком не туда, и будет нечем ножики метать. Понял?
– Понял, государь, - промычал гигант.
Конан кивнул, вызывая следующего, и Горго с облегчением скрылся в полумраке.
На смену ему вышел высокий худой человек с мрачной физиономией, столь бледной, будто ее нарочно набелили мелом. Он принял важную позу - откинул голову назад, подбоченился и отставил правую ногу, а затем широко открыл рот, словно намереваясь запеть. Но, слава Митре, этого не произошло.
– Меня, мой владыка и господин, зовут Амиталий. Живу я у Западных врат Тарантии и законов не нарушаю. Я простой человек, совсем простой, повелитель. Я всего лишь непревзойденный мастер лозы, коему равных нет во всей Аквилонии. Мое искусство стоит десять золотых в день и…
– Эй, мешок с дерьмом!
– возмущенно выкрикнули из толпы.
– Поторопись! Король скоро допьет первую чашу!
– Закрой свою гадючью пасть, - важно произнес Амиталий, не оглянувшись.
– Так вот, мой господин, я продолжаю. Дай мне в руки лозу и десять золотых, и я найду тебе все, что пожелаешь! Воду, рудные жилы, золото, серебро либо место, где пролилась кровь невинного или виноватого! Только скажи, что тебе нужно! А еще я умею…
– Хватит, - буркнул Конан.
– Следущий!
Оттолкнув Амиталия, перед ним возник кругленький розовый человечек в синем халате, расшитом звездами. Он дважды подпрыгнул на месте, крутанулся, взвивая полы своего одеяния, и зачастил:
– Я Хайрум, повелитель, Хайрум из Шамара! Звездочет, способный узреть и провидеть волю небес! Мной восторгались в землях Турана и Бритунии, Кешана и Пунта, Заморы и Зингары! Черные дикари Зембабве носили меня на руках и со слезами умоляли не покидать их; иранистанские девушки днями стояли у моих дверей, ожидая, когда я дарую им утешение. О, владыка, если тебе что-то нужно, прикажи! Прикажи, и я сделаю все! Все, что в моих скромных силах! Без всякой благодарности! Мне надо лишь немного золота для опытов - два-три кошеля величиной с баранью голову, больше я не попрошу…
– Вперед ничего не получишь, - хмуро отозвался Конан.
– Сделаешь дело, тогда и поглядим… Следующий!
– Я Маим, владыка…
– Верилий из Таурана…
– Сулен, мой повелитель…
– Иафан по прозвищу Кровавая Пятка…
– Адигус, мой господин…
– Елига Желтый Змей…
В ушах Конана звенели имена и прозвища, а лица слились в одно - в одну мерзкую рожу, перед коей маячила ладонь с жадно растопыренными пальцами, просившими, требовавшими, молившими - дай… дай… дай… Увы, пока среди этого сброда он не увидел ничего стоящего, никого, кому бы стоило дать потертую медную монету, не говоря уж о кошелях с золотом величиной с голову барана. Даже великий Кабелин, стоявший с обиженно поджатыми губами, не произвел на короля впечатления. Про себя он давно уже решил, что предоставит кое-кому возможность показать себя в деле, но сильно сомневался, что кто-нибудь из этой братии отыщет драгоценный талисман. Похоже, все эти колдуны, звездочеты, знахари и чернокнижники были жульем - таким же жульем, как те ублюдки, что лечили несчастного мальчишку, сына ювелира Фарнана.
Король допил последние капли вина и поднял руку, повелев очередному колдуну заткнуться; трое оставшихся замерли, в ужасе взирая на молчаливого мастера Хриса, игравшего веревкой. Конан, будто позабыв про обещанную кару, сказал:
– Теперь глядите меня, блевотина Нергала! Я постараюсь забыть тот бред, что выслушал сегодня, и даже вознагражу достойных за их умение и усердие. Мне надо, чтоб вы пошастали по дворцовым залам, в саду и у садовых стен, поискали со всем тщанием, поразнюхали там и тут - не запрятано ли где ядовитое зелье, не скрыто ли в тайном месте нечто магическое, не заметны ли следы колдовства или чего-то необычного, что простым глазом не различишь. А ночные мастера, умельцы кидать ножики, пусть скажут о тех же вещах, если слышали чего и есть им о чем сказать. Каждого я награжу по заслугам: одному достанется золото, другому - мое королевское прощение за вины и грехи, а самому удачливому - и то, и другое. Ну, а не найдете ничего, разговор будет иной. Паллантид!
– Слушаю, мой повелитель!
– Как думаешь, украсят ли ворота Тарантии головы этих красавцев? Мошенников, что дурачат своего короля?
– Нет, государь. Больно уж неприглядны и страхолюдны… Верблюды шарахаться станут! Лучше сгноить их всех в Железной Башне.
– Быть по сему!
– Конан кивнул мастеру Хрису и рявкнул колдунам: - Ну, что вы медлите? Солнце скоро сядет! Отправляйтесь во дворец!
Давясь и толкаясь, пестрая толпа высыпала из сарая и ринулась к дворцовым стенам. Конан переглянулся Паллантидом.
– Пустая затея, сдается мне… Им не найти даже кусок ослиного дерьма на базаре.
– Может, что и получится, - неуверенно пробормотал капитан Черных Драконов.
– Подождем, мой государь, посмотрим… К тому же, у нас есть еще тот искусник, про которого говорил Хашами Хат.
– К нему я наведаюсь утром, - произнес Конан, вставая.
Паллантид невольно отметил, как изменился за минувший день владыка: широкие плечи будто бы сгорбились, лицо помрачнело, морщины прорезали широкий лоб. Король перехватил этот взгляд, посмотрел на своего рыцаря полными тоски глазами, криво ухмыльнулся и вышел вон.