– И я хотел бы это знать, - подхватил Мантий Кроат, офирец.
– Но еще больше интересует меня происходящее во дворце. Сир Лайональ схвачен и обвинен в преступных умыслах… Ха! Нашли злодея-отравителя! Да он черного лотоса от белой лилии не отличит! И если уж Лайональ припрятал где-то зелье, то признался бы сразу, едва узрев кнут, кол и клещи палача. Не слишком он храбр, сир Лайональ… Думаю, не лотос искали стражи! Искали с усердием! Перевернули все в моих покоях, заглядывали под ковры и в постель, словно я сплю в обнимку с этим проклятым стигийским зельем! Смешно! Смешно и нелепо! Нет, тут что-то другое.

– Конечно, другое, - кивнул Алонзель.
– У королевы завелся дружок, его и искали. Вот и вся тайна!

– Ее дружок, будь он хоть карликом из джунглей Зархебы, не поместится в моем ларце для благовоний!
– замотал головой Мантий Кроат.
– Говорю вам, здесь дело нечисто!

– Нечисто, - согласился Винчет Каборра.
– Я согласен с Кроатом: не снадобье из лотоса они искали! Хотел бы я знать, что!

– Может быть, это, жемчужные мои господа?
– прошелестел кхитаец. Он сделал странный жест, будто отталкивая от себя нечто невидимое, и протянул к троице послов раскрытую ладонь. На ней покоился кристалл - сферический граненый рубин багрового цвета величиной с горошину. Внезапно он окутался дымкой и начал расти; сделался таким, как ноготь большого пальца, затем - как косточка персика, как сам персик… Миновало время пяти вздохов, и на сухой ладони Минь Сао лежал сияющий самоцвет без малого с кулак, свекавший тысячью полированных граней.

Раскрыв рты, судорожно сглатывая, офирец, аргосец и зингарец не сводили с рубина завороженных глаз. Затем Мантий Кроат передернул плечами и отвернулся, Каборра в задумчивости прикусил губу, а сир Алонзель откашлялся и пробормотал:

– Откуда у тебя такая забавная безделушка, досточтимый? Никогда не видел рубинов подобной величины!

Губы кхитайца дрогнули в едва заметной усмешке.

– Никогда, мой яшмовый князь?
– негромко спросил он, и лишь глупец не расслышал бы в его голосе иронии.

– Никогда!
– Алонзель всплеснул руками.

– Не лги, аргосец! Это Сердце Аримана или похожий на него камень, и тебе сие прекрасно известно, - отрезал Мантий Кроат и с подозрением уставился на кхитайца.
– Значит, и ты, почтенный Минь Сао, интересуешься талиманом? Но почему? От аквилонских границ до Кхитая далеко, и вам не грозит нашествие варваров.

– Всякое средоточие мощи может сделаться угрозой. Эта держава богата и сильна, ее Нефритовый Владыка отважен и умен, ее воины искусны и напоминают драконов в железной чешуе… Добавь сюда магический камень и подумай - не слишком ли много достоинств и сил собрано в одном месте?
– жидкие брови кхитайца приподнялись.
– По воле богов совершенство на земле недостижимо, почтенный Чо-Ат, и значит, либо держава должна рухнуть, либо владыка ее умереть, либо… - Минь Сао многозначительно покосился на камень, издав сухой смешок.
– Но ты прав, от аквилонских рубежей до Кхитая далеко, и в наших землях талисман интересует мудрецов, а не полководцев. У наших границ нет войска владыки Аквилонии.

– Камень вырос в твоих руках… - прошептал Алонзель, облизывая пересохшие губы.
– Вырос, как плод из зерна… Это - колдовство? И камень… камень - тот самый?

– Есть вопросы, благородный Ало-Се-Ли, которые не стоит задавать. Быть может, камень тот самый, и превращенье его вызвано магией - волшебством талисмана, а не моим, ибо я не маг и не колдун, а всего лишь ничтожный и скромный искатель истины… - Минь Сао усмехнулся, но темные его зрачки оставались непроницаемыми.
– Быть может, камень - подделка, и я показал вам ловкий фокус, внушив, что горошина обратилась в тыкву… Судите сами, мудрые и доблестные!

– Чего уж там судить, - буркнул зингарец, окидывая взглядом послов.
– У всех нас одно на уме - или держава должна рухнуть, или владыка ее умереть, или… - Он ухмыльнулся прямо в лицо Минь Сао.
– Я понимаю твои намеки и подсказки, старик. Ты первым сообразил, что случилось с недоумком Лайоналем и о чем мечтаем мы, остальные… Говоришь, большое могущество в одном месте неугодно богам? А боги помогут тому, кто задумает сие могущество преуменьшить?

– Помогут, отважный князь, - с загадочной улыбкой произнес кхитаец.

– Так же, как помогли Лайоналю!
– Мантий Кроат пригладил свои черные локоны, недоверчиво рассматривая кхитайского посла.
– Где он теперь? Из одного подземелья, с сокровищами, попал в другое, под Железной Башней… Если кто и помог ему, так Нергал!

– Он оказался слишком тороплив и глуп, - заметил Минь Сао.
– Но другой, более умный и ловкий…

– Я этим другим не буду!
– Глаза Кроата злобно блеснули.
– Я не верю тебе, кхитаец! Не верю твоим фокусам и словам, искатель истины! Не истину ты ищешь, а иное. Недаром расспрашивал короля о камне… И что тебе сказал король? Спроси у демона, ха! Ну, и ты спросил?

– Может, и спросил, почтенный Чо-Ат… - ладонь кхитайца дрогнула, и огромный багряный рубин вспыхнул и засверкал.
– Ты, подобно Ало-Се-Ли, любишь вопросы, которые не стоит задавать.

– Почему ж не стоит? Ты обещаешь помощь, но чью? Богов или демонов?

– Не все ли равно? Главное, чтоб стрела попала в цель, и столь уж важно, из какого лука ее выпустили?

На черты Мантия Кроата набежала тень.

– Король обвинил меня в богохульстве, но ты - истинный богохульник, старик, если путаешь богов с демонами! Я не боюсь ни тех, ни других, но не хочу иметь с ними дела! Я - офирский нобиль, и все, чего желаю, сделаю сам!