Подавив желание оглянуться, Лиан спрятал Зеркало поглубже в карман своего плаща, причем Зеркало тут же свернулось в плотную трубочку, застегнул карман, подумал о том, что потом его надо будет зашить, чтобы Зеркало ни в коем случае не выпало и не потерялось. Остатки гипса он бросил на землю.

«Если бы я был случайно оказавшимся здесь бродягой или предательски покинувшим Карану в трудную минуту другом, я наверняка забрал бы эти пожитки, — подумал он. — Впрочем, если за мной кто-нибудь подсматривает, он не усомнится в том, что я грязный бродяга». Лиан отрезал от одного из одеял чистый кусок, сложил на него кое-какие пожитки, завязал в узелок и закинул на плечо на куске веревки.

Время подходило к полудню. Куда же направились вельмы? Ниже по течению на берегу речки он обнаружил еще один отпечаток сапога. Дальше на склоне холма с противоположной стороны тропы было еще много следов широких и больших ног, обутых в тяжелые, подбитые гвоздями сапоги. Следы какого-то человека были особенно глубокими. Другие — были мельче и незаметнее: кое-где виднелись то отпечаток каблука, то полукруг подошвы. Что это? Неужели капли крови на мху?! Лиан прикоснулся к одному из бурых пятнышек пальцами и понюхал их. Да, кровь, но чья?! У него в сердце снова затеплилась надежда. Они не нашли Зеркала и поэтому не стали убивать Карану!

Лиан прошел вниз по течению речки до самого берега Гарра. По пути он заметил еще чьи-то отпечатки ног, которые были меньше и мельче, чем у вельмов. Лиан недоумевал, кому же они могли принадлежать. Впрочем, крови больше не было. Это были следы, оставленные Магретой и Феламорой всего за несколько часов до того, но Лиан, конечно, ничего о них не знал. Мелкий дождь усилился, окутав все вокруг своей пеленой. Вдруг прямо перед ним заржала лошадь. Пройдя чуть-чуть вперед, он обнаружил двух стреноженных лошадей, мирно пасшихся на перепутавшихся длинных привязях. Лиан машинально перерезал веревки, препятствовавшие движениям лошадей, и отправился дальше.

Лощина, по которой он шел, превратилась в заросший каменистый овраг с высокими склонами, а бежавшая в нем речка стала глубже и быстрее. Стволы высоких деревьев обвивала лоза, а с ветвей свисал мох. Вся земля заросла папоротником. Воздух был такой сырой, что было трудно дышать. Примерно в полдень он вспомнил о еде, почувствовал, что умирает от голода, и решил остановиться, чтобы погрызть черного хлеба. Дождь полил как из ведра.

Он провел в поисках весь день. Перед заходом солнца на лес спустился серый туман, и следы на земле было уже не различить. Ближе к берегу Гарра лес был труднопроходимым, так что за час ему удавалось преодолеть едва ли тысячу шагов, и он понял, что надежды найти Карану почти не осталось. Может, ему стоило дождаться рассвета? Но за ночь дождь смоет следы. Впрочем, вельмы наверняка направлялись к Гарру, где у них должна была быть спрятана лодка, а то они пошли бы не через лес, а по тропинке.

Лиан пробирался по склону оврага, в котором текла речка, до тех пор, пока он не стал таким крутым, что Лиану пришлось свернуть в лес, который стал здесь более светлым, и идти по нему было проще. Теперь он продвигался по лесу достаточно быстро и через некоторое время вышел на прибрежный луг, круто спускавшийся к Гарру. Здесь луг заканчивался каменистым обрывом в четыре или пять саженей высотой. Лиан пошел вдоль обрыва по лугу вверх по течению реки. Через пять минут он уже был у того места, где речка из оврага уступчатым водопадом, в три раза превышавшим его рост, впадала в Гарр. Дождь прекратился, но в бледном свете звезд ему не удалось разглядеть никаких следов. Лиан присел на камень, чтобы подумать.

Вельмы могли пробираться по лесу в этом направлении, только если здесь их ожидала спрятанная лодка. Интересно, они уже уплыли или отправятся утром? Лиан притаился на мокрой земле под кустом и стал ждать.

Лиан пробудился от беспокойного сна. Сквозь листву пробивался бледный свет Тихидской Дороги. Юноша выпутался из плаща и выглянул из-за куста, скрывающего берег. Свет звезды так ярко отражался от мокрых листьев и влажной травы, что его, пожалуй, хватило бы для чтения.

Лиан встал и хотел было выйти из своего укрытия, но его насторожил какой-то глухой звук. Неожиданно он понял, что именно этот звук его и разбудил. Теперь он начал различать в глухом стуке и какое-то металлическое побрякивание. Звук доносился откуда-то издали, с реки. Не думая о том, что ждет его впереди, Лиан пополз на животе к берегу, где забрался в росшие вдоль обрыва кусты и посмотрел вниз.

Примерно в пятидесяти шагах от себя он увидел лодку, привязанную с носа и с кормы. Лодка была длинная и узкая, с выступом на носу. Рядом с лодкой стоял высокий и грузный человек, не отрывавший глаз от обрыва. Еще одна фигура как раз начала карабкаться вверх по каменистому склону обрыва. Вскарабкавшись наверх, этот человек присел и стал осматриваться, потом, очевидно удовлетворившись увиденным, скользнул в прибрежные заросли. Если бы Лиан продолжал идти вдоль речки, он обязательно наткнулся бы на этих стражей лодки. Лиан углубился в лес и подполз поближе к берегу.

Он подобрался на расстояние нескольких шагов от того места, где темная фигура исчезла в зарослях, и заполз в густой куст с длинными, свивавшими книзу листьями, испускавшими едва уловимый запах камфары. Ему не пришлось долго томиться ожиданием. Раздался хруст веток, и появилось пять высоких фигур, одетых в одинаковые темные плащи с капюшонами, перепоясанные ремнями. За первой фигурой следовали еще две, неся кого-то на носилках. Последние двое тоже несли носилки.

Первый человек вышел на луг, посмотрел по сторонам и знаком приказал остальным следовать за ней. Когда они проходили мимо куста, в котором притаился Лиан, на них упал свет звезд. Лиан увидел, что из-под капюшона предводителя выбиваются длинные седые волосы, и разглядел, что им была женщина средних лет, с резкими чертами волевого лица, с удлиненным подбородком, слегка выступающим вперед. Лиан взглянул на первые носилки — на них лежал немолодой высокий вельм крепкого телосложения. Его длинные темные волосы ниспадали на окровавленную повязку на лбу. Повязка у него на груди насквозь пропиталась кровью. Глаза у вельма были закрыты.