Звал новую для нового начала,

Для цельных в Духе дней.

И ложью стало миру подневолье:

На Божие раздолье

Стремилась ты, вся улегчась, сгорая,

До детскости, до рая,-

И странницей ходила по лесам,

Верна земле — в тоске по небесам.

Одним огнем дышали мы, сгорая

И возгораясь вновь;

И быть двоим, как мы, одной вселенной,

Воскреснуть вместе, вместе умирая,

Мы нарекли: любовь.

Ее в земном познали мы нетленной…

Зачем же облик пленный

Оставлен сирым — по земле печальной

Идти до цели дальной?

Мой полон дух, и полны времена;

Но все не видно в горькой чаше дна.

А твердь всё глубже, полночь осиянней;

Лучистей и тесней

От новых звезд мирьяды к сердцу нитей

Бегут, поют; цветы благоуханней,

И Тайна все нежней,

И в Боге сокровенное открытей.

Единосущней, слитей

Душа с тобой, душа моей вселенной! ..

Зачем же вожделенный

Таится миг в ночи, храним судьбой,-

И днем я мертв, расторгнутый с тобой?

Дорогою воздушной

В обители незримой

Достигни, песнь, достигни, плач, родимой!

Скажи ей мой послушный,

Скажи мой нерушимый

Обет быть верным в ней ее Земле,

Пока причалит челн к моей скале

И узрим вместе, в пламенном просторе,

Стеклянное пред Ликом Агнца Море.

Таит покров пощады тайну Божью:

Убил бы алчных утоленный голод,

Безумит постиженье… Пусть же молод

Забвеньем будет ветхий мир — и ложью!

И Смерти страх спасительною дрожью

Пусть учит нас, что в горнах неба — холод,

Чтоб не был дух твой, гость Земли, расколот

И путник не блуждал по придорожью.

И пусть сердца, замкнувшиеся скупо,

Не ведают, что Смерть — кровосмеситель,

Что имя Смерти — Чаша Круговая.

И пусть сердца, что ропщут, изнывая

Разлукою в тюрьме живого трупа,

Тебя нежданным встретят, Воскреситель!

Явила Смерть мне светлый облик свой

И голосом умильным говорила:

«Не в нектар ли, не в негу ль растворила

Я горечь солнц усладной синевой?

Зной жадных жал, яд желчи огневой

Не жалостью ль охладной умирила?

И жатвой новь я, жница, одарила,

И жар любви — мой дар душе живой.

Бессмертия томительное бремя

Не я ль сняла и вам дала взамен

Отрадных смен свершительное Время?

Узнай вождя творящих перемен,

Мой сев и плен, зиждительное племя,-

В ключарнице твоих темничных стен!»

И с гневом я Небесной прекословил:

«Когда б, о Смерть, была Любовь твой дар,

То и в огне бы лютом вечных кар,

Кто здесь любил, закон твой славословил.

Но если Рок сердец блаженный жар

Возмездием разлуки предусловил,-

Разлучница! иной, чем ты, готовил

Архитриклин кратэры брачных чар.

Бог-Эрос, жезл переломив коленом

И две судьбы в единый слиток слив,

Летит других вязать веселым веном.

А к тем, как тать, в венке седых олив,

Подходишь ты, и веешь тонким тленом,

И не покинешь их — не разделив».

Мне Смерть в ответ: «Клянусь твоим оболом,

Что ты мне дашь: не лгут уста мои.

Яд страстных жил в тебе — мои струи;

И бог-пчела язвит моим уколом.

Ты был един; но сам, своим расколом,