Тоску Земли вещали мы лазури,

Дреме корней — бессонных высей бури;

Из орлих туч ужалил нас перун.

И, Матери предав лобзанье Тора,

Стоим, сплетясь с вещуньею вещун,-

Два пламени полуночного бора.

Два пламени полуночного бора,

Горим одни,— но весь займется лес,

Застонет весь: «B огне, в огне воскрес!» -

Заголосит… Мы запевалы хора.

Мы, рдяных врат двустолпная опора,

Клубим багрец разодранных завес:

Чей циркуль нас поставил, чей отвес

Колоннами пурпурного собора?

Который гром о нас проговорил?

И свет какой в нас хлынул из затвора?

И наш пожар чье солнце предварил?

Каких побед мы гимн поем, Девора?

Мы — в буре вопль двух вспыхнувших ветрил;

Мы — два в ночи летящих метеора.

Мы — два в ночи летящих метеора,

Сев дальних солнц в глухую новь племен;

Мы — клич с горы двух веющих знамен,

Два трубача воинственного сбора;

И вам, волхвы всезвездного дозора,-

Два толмача неведомых имен

Того, чей путь, вняв медный гул времен,

Усладой роз устлать горит Аврора.

Нам Колокол Великий прозвучал

В отгулах сфер; и вихрь один помчал

Два знаменья свершительного чуда.

Так мы летим (из наших нимбов мгла

Пьет лала кровь и сладость изумруда) -

Одной судьбы двужалая стрела.

Одной судьбы двужалая стрела

Над бездной бег расколотый стремила,

Пока двух дуг любовь не преломила

В скрещении лучистого угла.

И молнии доколь не родила

Тоска двух сил — одну земля кормила,

Другую туч глухая мгла томила -

До ярых нег змеиного узла.

Чья власть, одна, слиянных нас надмила -

Двусветлый дар струит, чтоб темь пила,-

Двух сплавленных, чтоб света не затмила?

И чья рука волшебный луч жезла

Четой эхидн сплетенных окаймила?

И двух коней одержит удила?

Одна рука одержит удила

Двух скакунов. Однем браздам покорны,

Мы разожгли горящих грудей горны

И напрягли крылатые тела.

Два молнию похитивших орла,

Два ворона единой вещей Норны,

Чрез горный лед и пламенные терны

Мы рок несем единый, два посла.

Один взнуздал наездник-демон коней

И, веселясь неистовой погоней,

То на двоих стопами, прям, стоит,-

То, разъяря в нас пыл и ревность спора,

На одного насядет — и язвит,

Единая, двоих и бесит шпора.

Единая двух коней колет шпора;

В нас волит, нас единый гонит дух,

Как свист бича, безумит жадный слух

Немая весть двойного приговора…

Земную грань порыва и простора

Так рок один обрек измерить двух.

Когда ж овцу на плечи взял пастух -

Другой ли быть далече без призора?

Нет, в овчий двор приидет и она -

И, сирая, благого Криофора

На кроткие возляжет рамена.

Уж даль видна святого кругозора

За облаком разлук двоим одна:

Два ока мы единственного взора.

Два ока мы единственного взора;

И если свет, нам брезживший, был тьма,

И — слепоты единой два бельма,-

И — нищеты единой два позора,-

Бредя в лучах, не зрели мы убора

Нетленных слав окрест,— одна тюрьма

Была двоим усталых вежд дрема

Под кущами единого Фавора.

Но ты во храм сияющий вошла;

А я один остался у притвора,

В кромешной тьме… И нет в устах укора,-

Но вс тобой светла моя хвала!