А что касается мужчин Вуд-Блафф…

Горечь обиды снова обожгла сердце Корралл при воспоминании о всех тех оскорблениях, которые пришлось сносить с того дня, как она призналась Ламару, что ждет ребенка. Анджелика почувствовала обжигающую влагу слез, подступивших к глазам, и уже сквозь эту пелену увидела, как Девлин здоровой рукой поднял мальчика и прижал к себе.

– Мистер Брениган, – начала она, делая шаг вперед и протягивая руки, чтобы забрать ребенка.

– Блениган, – эхом повторил Робби, широко улыбаясь державшему его мужчине.

Девлин посмотрел на Анджелику, и она ощутила, уловив теплый дружеский взгляд своего спутника, как чувство отчужденности сменяется смущением.

Помолчав, Корралл тихо произнесла:

– Мне кажется, ему нужно называть вас папой.

– Блениган, – на этот раз еще громче сказал Робби.

– Думаю, вы правы. Но как нам научить малыша этому?

– Наверное, мне лучше самой называть вас «папа», когда мы вместе.

Девлин, соглашаясь, кивнул, а затем добавил:

– Все остальное время вы можете называть меня по имени.

Он повернулся к двери, открыл ее и сказал, внимательно поглядывая на женщину:

– И вам не стоит волноваться на мой счет, мисс Корралл. Вы выручили меня, когда возникла такая необходимость, и я благодарен вам за это. Даже никчемный разбойник с большой дороги знает, как должен вести себя джентльмен, если требует ситуация. То есть я говорю о себе… Согласен обращаться с вами, как с истинной леди. Может быть, все, сказанное обо мне, является правдой, а может быть, я еще хуже, чем вы думаете… Но Кид умеет держать свое слово. Мы навестим мою семью, и мне хотелось бы, чтобы я выглядел как добропорядочный, уважаемый человек, глава семейства. Затем мы едем в Вашингтон, где улаживаем вопрос с фермой, которая, кажется, так необходима вам. После этого я пойду своей дорогой. Обещаю, что все будет так. Мои слова никогда не расходятся с делом.

– Спасибо, мистер Брениган, – еле слышно произнесла Анджелика, вытерев слезы и с удивлением обнаружив, что верит его обещанию. Еще больше она изумилась, когда поняла – в ее душе поселилось сочувствие к этому малознакомому мужчине. Нужно оно Девлину или нет? Корралл не могла сказать об этом уверенно, но она ощущала его обескураженность, как собственную. – Простите и вы меня. Я погорячилась и прошу прощения за все сказанное вам в пылу гнева. Просто у меня нет привычки… я не…

Он внимательно взглянул на расстроенную женщину и спокойно заметил:

– Не нужно ничего объяснять. Пора кормить ребенка, он голоден.

Девлин сидел верхом на долговязом гнедом и наблюдал, как мать вкладывает в протянутую руку Харлана Симмонса ключи от Твин-Виллоуз.

Он твердо знал: этот момент будет выжжен каленым железом в его памяти. Белая наклонная крыша дома из красного кирпича отливала золотом в лучах теплого весеннего солнца. Поля, расстилавшиеся вокруг, еще не тронул плуг пахаря. Перед зданием стояла черная коляска, запряженная дохлой клячей, и повозка, доверху нагруженная оставшимися у Брениганов вещами.

Его мать двигалась так, будто у нее онемели ноги. Правда, ей удавалось держаться с большим достоинством. Повернувшись спиной к дому, она с гордо поднятой головой направилась к коляске, которая увезет ее и всех Брениганов не только из Твин-Виллоуза но и вообще из Джорджии.

Да, он навсегда запомнит это мгновение.

Как Такер мог позволить этому случиться? Почему он перестал бороться и отдал дом, их дом, «саквояжникам», подобным вот этому Симмонсу? Если бы только у Девила был револьвер, он бы уж точно пристрелил сего проходимца на месте.

Коляска тронулась, и в ней отправились в Атланту его сестра Шэннон и сестра его бабушки Юджиния. Вот и брат взглянул на него. Несколько минут Девлин и Такер пристально смотрели друг другу в глаза, затем старший направился к младшему широкими шагами.

Девлина охватил гнев. Он ненавидел своего брата за покорность судьбе и отступление, ненавидел своего отца за то, что тот прекратил борьбу и предпочел расстаться с собственной жизнью вместо противостояния крепнущим силам янки. Может быть, Девлин даже немного ненавидел и свою маму за удивительную способность держаться со спокойным достоинством перед лицом катастрофы.

Нет, он не поступит так, как они.

– Я не отступлю! Буду сражаться с янки до тех пор, пока не отберу у них все, что принадлежит мне… Я уничтожу их! Ей-Богу, уничтожу! – исступленно шептали побелевшие губы мальчика.

Девлин поймал себя на мысли, что, вопреки своей воле, хочет больше знать об этой женщине. Теперь ему стало жаль того недавнего момента в гостиничном номере: ведь он не позволил Анджелике высказаться до конца. А Брениган очень хотел, чтобы она объяснила все-все… Кто же такая Корралл, чего боится и почему торопится скрыться в окрестностях Вашингтона?