– Ты самая красивая женщина в этом зале, – сказал тихо Девлин, отставляя стул из-за стола. – Думаю, что смог бы стукнуть пару человек лбами, судя по тому, как некоторые мужчины таращатся на тебя и сожалеют: «Ну почему она с ним, а не со мною?»

Анджелика оглянулась, но не обратила внимание на мужчин, а заинтересовалась женщинами: они все с восхищением смотрели на ее спутника. Корралл неожиданно захотелось выцарапать им глаза.

Посмотрев снова на Девлина, садившегося напротив, Анджелика подумала: «Действительно, почему бы женщинам не обратить на него внимания? Им просто трудно не залюбоваться».

Костюм подчеркивал безупречно широкие плечи и грудь Бренигана; он оказался на полголовы выше остальных представителей сильного пола в зале, но на нем не было ни грамма жира. Девлин весь так и светился здоровьем, жизненной силой, не говоря уже о мужественности. А ведь она даже не отметила его красивую внешность.

Вдруг Анджелика вспомнила, каким увидела Бренигана в лачуге Джейка. Он казался таким неопрятным, таким… грубым. Лицо бледное и худое, с чахлой черной бороденкой. Все движения скованы, плечи сгорблены, как у старика. Выражение глаз тупое от боли и алкоголя. Девлин показался ей мужчиной, на которого она на улице не обратила бы даже внимания. В тот момент Анджелика начала сомневаться в совете Джейка: ей казалось, что он не подходит для задуманного рискованного предприятия. Наверное, Корралл оказалась слепа в тот момент.

Девлин наклонился вперед.

– О чем ты задумалась? – поинтересовался он. Анджелика вздрогнула и переспросила:

– Что? А… Так, ни о чем.

Она почувствовала, как краска стыда заливает лицо.

– Так-таки и ни о чем? – спросил Брениган, подозрительно улыбаясь.

– Ну, хорошо… если хочешь знать, мне показалось, что ты вызывающе красив, а некоторые женщины просто пожирают тебя глазами… Придется кому-то из них немного попортить прическу.

Девлин чуть не расхохотался во весь голос.

– Интересно было бы поглядеть. Сомневаюсь, что какая-нибудь леди поднимала скандал в этом ресторане.

Анджелика нахмурилась и покачала головой, стараясь отогнать мысли из прошлого, которые нахально беспокоили ее.

– Вот уж не знаю, с чего ты решил, что я леди, Девлин Брениган.

Он выпрямился, когда заметил приближающегося к ним официанта, и заказал дорогой ужин: ростбиф, сладкий картофель, молодой горошек, овощи… Напоследок – бутылку шампанского.

Как только человек удалился, Девлин продолжил прерванный разговор:

– Я понял, что ты леди, как только впервые увидел тебя, Анджелика Корралл. Никогда не встречал такой благородной женщины… Это живет в твоей душе.

– Настоящие леди не становятся актрисами, мистер Брениган, и не ездят по всей стране, живя на чемоданах. Они не видят того, что пришлось пережить мне, и не делают подобных моему поступков. Настоящие леди не заводят романов с женатыми мужчинами даже случайно и не бросают все ради них. И у них никогда не рождаются незаконные дети.

– Выходит, эти женщины никогда не ошибаются? – спросил он, глядя ей прямо в глаза. – Ты это пытаешься мне втолковать? Ангел мой, ты не права. В этом зале нет человека, который бы не сделал в жизни того, о чем не сожалеет… Но от этого они не становится какими-то другими.

Анджелика покачала головой.

– Скажи мне, пожалуйста, ты бы изменила все, если бы могла? Изменила, чтобы Робби никогда не родился?

Ее ответ прозвучал мгновенно и решительно.

– Ни за что!

– И я тоже. – Он крепко сжал ее ладонь. – Расскажи мне о рождении нашего сына. Ведь отец должен знать все-все о своем ребенке.

Его слова заставили Анджелику некоторое время бороться со слезами. Все оказалось тщетно, и она просто позволила им катиться по щекам, чувствуя, что любит Девлина еще больше.

Девлин слушал рассказ Корралл о том, как она провела несколько месяцев в одиночестве и страхе до рождения Робби, и удивлялся сам себе: он ожидал, что будет ревновать, поскольку Анджелика любила Ламара, но теперь все начало казаться далеким и нереальным. В ее взгляде осталась только любовь к нему.

Брениган боялся только одного – потерять эту удивительную женщину, лишиться расположения и благосклонности Корралл.

– Не знаю, чтобы я делала без Мариллы. Все остальные сторонились меня, словно прокаженной, а она относилась ко мне очень хорошо с самого начала. Джексон была со мною в ночь, когда родился Робби. – Она выпила глоток шампанского. – Никогда не забуду той минуты… Я впервые увидела своего малыша… Мне казалось, что он самый красивый ребенок на свете, хотя выглядел Робби невзрачно: весь красный и сморщенный, а кричал так, словно его убивали. Мне же эти крики напоминали красивейшую мелодию… Жаль, тебе не пришлось услышать его в этот момент.

– Мне тоже, – отозвался Девлин, с удовольствием рассматривая ее лицо во время рассказа.

– Я взяла его на руки и поняла: ничего больше в мире не имеет значения, кроме малыша. Мальчика назвала в честь моего дедушки, Роберта Трэнта. Медальон моей мамы сохранил миниатюры бабушки и его…

Она на минуту задумалась, а потом сказала:

– Когда Робби вырастет, он поймет, что происходит из семьи, в которой все любили друг друга, и ему можно идти по улице с гордо поднятой головой.

Девлин пожалел о своей идее привести Анджелику сюда. Лучше бы он нашел священника, вытащил его из постели, если бы это понадобилось. Тогда бы не пришлось ждать до завтра. Ему хотелось оказаться сейчас с ней наедине в номере отеля. Он бы обнял Анджелику, поцеловал, заставил бы забыть все несчастья прошлого времени.